– Олежек... Ты? Что... – Я прервал её, навалившись ей на грудь, правой рукой схватив её за шею и вновь овладев её ртом. Она попыталась отвернуть лицо, но я просунул руку дальше обхватил её шею и затылок. Она всё шептала:
– Олежек! Олежек! Не надо... Не на... – но уже отвечала на мои поцелуи. И этот её необычный, немного в нос, шёпот возбудил во мне зверя. Сев на колени и прижав левой рукой её за шею к подушке, я торопливо рвал кнопки на её халатике. Тотчас, ничем более не сдерживаемые тяжёлые шары её грудей разошлись в стороны. Ещё мгновение – и моя ладонь ощутила их: я катал их, мял, а когда мои пальцы отыскали сосок на её левой груди, я вновь услышал стон. Звук её голоса меня несказанно возбуждал. У моей Ленки грудки свободно умещаются под ладонью, а тут...
– Олежек! – Ольга умоляюще зашептала – Не надо, увидят...
– Сейчас! Сейчас, я... быстро... сейчас... –
Всё также держа её за голо, я провёл по её ногам спереди, звонко расцепилась кнопка, я уцепился за резинку её трусов... Я потянул вниз, Ольга попыталась остановить мою руку, я рванул, раздался треск... На долю секунды я оставил её. Соскочив с кровати, я спустил трико и плавки, вытащил из них ногу – одну, на другую не было времени – и снова кинулся на Ольгу. Она лежала, пытаясь закрыть ноги халатиком, а когда я обхватил обеими руками её за бёдра и с силой задрал его, так что мои ладони оказались у неё под ягодицами, она закрылась снизу обеими руками. Её руки мне оторвать не удалось. Перекинув через Ольгу ногу, я просто лёг на неё. Мой звенящий от напряжения член прижался к её рукам. Двинув задом, я застонал от наслаждения.
– Оля... Оленька... Я кончу тебе на руки... Дай мне... Оленька, дай! Или помоги мне... ручками... Я люблю тебя... Оленька...
– Олежек... Олежек... – Она убрала руки.
– Оленька... ножки немножко... раздвинь... – Она подняла колено.
Дальнейшее было одной сплошной агонией наслаждения. Я кончил сразу, как только вошёл в Оленьку, но мой член лишь слегка обмяк. Голова Ольги с рассыпанными чёрными волосами моталась от моих ударов вверх – вниз по подушке. Её рот полуоткрыт, лоб усыпан мелкими капельками пота. Вцепившись правой рукой в её грудь и просунув левую под её ягодицы, я вгонял и вгонял свой торжествующий член в стонущее, податливое, горячее, нежно чмокающее тело...
– Олежек... Олежек... сейчас придут... Олежек!
Я задыхаюсь, я весь напряжён.
– Сейчас... Сейчас кончу...
И вдруг – визг! Я сразу узнал маленького недоноска Коленьку. Они уже вернулись! Ольга, подпрыгнув на полметра, вскакивает на пол. Я лечу туда же, но плашмя. Ольга, на ходу застегивая халат, несется навстречу нашим туристам.
– Коленька! Это ты меня разбудил? – слышу я её медленный, спокойный голос.
Со штанами, надетыми на одну ногу, скатываюсь из открытого окна в огород, в заросли георгинов. Мой разгорячённый член не уступает по цвету самым бордовым из них. В моей руке что – то зажато. Это трофей: порванные Ольгины трусы.
Через несколько минут, сидя в большой комнате отчего дома, я смотрю в глаза Ольгиному Сергею, улыбаюсь Коленьке, сидящему на коленях у своей матери и не пытаюсь отогнать упорную мысль, что под халатиком у неё ничего нет...
Ольга... Она была рядом, такая желанная и такая недоступная... Она совсем рядом, в комнате для гостей, вместе с мужем и своим сыном. Я лежал на раскладушке в своём летнем убежище на чердаке, и
Юленька