я поеду домой и что мне понадобится помощь в течение нескольких недель, пока я буду продолжать физиотерапию. Я прошу медсестру позвонить моим родителям. Им придётся принять меня, как бы они ни были расстроены. Ещё один поход по коридору, курс терапии, большой пакет льда и несколько таблеток, и я готов идти. Медсестра говорит мне, что мои родители ждут меня внизу, и я вздыхаю с облегчением. Мое облегчение было преждевременным.
Когда я подошел к дверям больницы, я был рад увидеть, что они ждут меня. Там были все, включая моих родителей, мою сестру и даже мою жену и её семью. Я был прощён! И снова мое облегчение было преждевременным.
Моя любящая жена подошла к моему инвалидному креслу, протянула руку за спину, а затем ударила меня по лицу всем, что у неё было. "Ты ублюдок!" - крикнула она, а затем повернулась и вышла за дверь в сопровождении своих родителей.
Моя мать подошла ко мне, и я съёжился.
— Ты всё ещё мой сын, и я люблю тебя, но я ещё не готова тебя видеть. Мы договорились, что ты отправишься в реабилитационный центр, пока не сможешь функционировать самостоятельно. Может быть, к тому времени мы будем готовы поговорить с вами.
Мой отец просто сказал: "Не рассчитывай на это!", и они оба пошли к своей машине.
Брат моей жены подошел ко мне и сказал:
— Ты ведь знаешь, чем я зарабатываю на жизнь, верно?
Я сказал:
— Да. Ты юрист.
Он бросил мне на колени толстый конверт и сказал:
— Вас обслужили. В пакете содержится ходатайство о разводе и постановление суда держаться подальше от Вашего дома, Вашей жены и Ваших детей, пока дело не будет рассмотрено.
К тому времени, как я оторвала взгляд от конверта, лежащего у меня на коленях, он тоже исчез.
— Сестрёнка, что происходит?
— Помнишь, я говорила тебе, что вытянула короткую соломинку? Теперь ты понимаешь, что это значит? Никто не хотел прийти и посмотреть, как у тебя дела. Мы тянули жребий, и я проиграла, - с этими словами она повернулась и ушла.
Я подумал, что это всё, но потом заметил еще одного, прислонившегося к стене. Если в глазах моей семьи были гнев и печаль, то в его глазах были ненависть и ярость.
— Привет, Билл. Полагаю, ты пришел за своим куском плоти?
Он выпрямился, сделал несколько медленных шагов к двери, повернулся и сказал:
— Приготовься, Дэвис. Я планирую забирать его частями, - затем он исчез.
Я думал, что в моей жизни были времена, когда я был один, но до этого момента я не знал, что такое одиночество на самом деле. Все, кто, как я думал, заботился обо мне, отвернулись, и всё из-за маленькой киски на стороне. В чём, чёрт возьми, было дело? Слабак был взбешён. Я это понимаю. Но почему моя собственная семья?
Я взял такси до реабилитационного центра и устроился на две недели ежедневных пыток. Они отпустят меня, когда я смогу подняться по лестнице. За всё это время ко мне не приходил ни один человек, кроме моего адвоката, и я дополнительно заплатил ему за это. Я пытался дозвониться до Карен, но она не отвечала на мои звонки. Позже я узнал, что она боролась со своим собственным разводом. Моя рука, ребра и колено, не говоря уже о лице, говорили мне, что Билл не из тех, кто прощает. Я дам ей немного времени. Может быть, она придёт в себя.
Когда я вернулся в Чикаго, я обнаружил, что у меня всё ещё есть работа, но мне нужно было найти квартиру. Развод был быстрым. Похоже, что, хотя
Тили-тили-тесто