— Не особо. Только если на лом или в ломбард, рублей на сто-сто двадцать потянет.
— И только?
— Ну, на сто тридцать. Тысяч.
— Неплохо, – быстро сказал. – Он оприходован?
— Еще нет. Видишь ли, братик, у дарителей принято снабжать все бирками и прикладывать ведомость.
— А тут только пустая бумажка. Веришь?
Машка пожала узкими плечами:
— Верю...
— А даритель известен?
— Нет. Ничего о нем неизвестно, ни имени-фамилии, ни адреса, ни телефона. Ну-ка, примерь еще!
Она протянула мне перстень, и я снова нацепил его на левый безымянный палец. Машка прямо в лице переменилась, так ей понравилось, как он заблестел на моей руке. Глаза ее полезли на лоб, Машка покраснела, словно пионерский галстук, сорвала с себя лифчик, трусики и кинулась на топчан.
— Братик, скорее, еби меня! – закричала она, натирая соски и клитор. – Мочи моей нет, как мужика хочется!
Вот какая у меня сестра! Три года я ее домогался дома, а на работе сама отдается! Пришлось пойти на поводу у похоти, у темной страсти...
Поначалу я приноравливался. Топчан низкий, стоять на коленях перед распластанной сестрой неудобно, а стоя на ногах вообще непонятно как. Хорошо, я догадался ей под жопу две подушки подложить, и дело пошло веселее.
Кроме новогодних старушек, у меня и женщин до этого случая не было. Худо-бедно я возлег и возжелал, как в книжке про короля Артура. Или нет, возжелал и возлег? Ну, не суть! Машка подо мной стонала недолго. Пока я тыкал членом в ее кудри, она кудахтала, как курица, а как только засадил на всю длину, замолчала и, похоже, отрубилась. О, как! Дело даже не в этом, а в том, что мой член двигался в Машкином мокром нутре независимо от меня. Я фактически лежал на ней, а член, та-та-та, шевелился, как отбойный молоток, сам по себе. Ну, и застрелял я по ейным яйцеклеткам нескончаемой пулеметной очередью, еле отдышался.
Едва я вытащил свое «мясо» из Машки, она разлепила глаза и прошептала: «Братик, ты был великолепен! Такая скорость!». И тут же:
— Перстень не потерял? Сними и на стол положи. А лучше в сейф.
Никаких ночнушек у Машки не было. Она свернулась калачиком и уснула, а я лежал и думал, в чем причина Машкиной похоти, прям как у оленихи или козы. Или, даже, суки во время течки. Так никаких выводов я не сделал, уснул у сестры под теплым бочком.
Мне опять приснился давешний джентльмен в парике, камзоле, штанах до колен, чулках и башмаках с пряжками. Говорил он на итальянском, стало быть, не джентльмен, а сеньор, но я его понимал, хотя знал на итальянском не более десяти слов.
— Доброй ночи, мой юный друг! – с чувством произнес сеньор. – Как Вам мой подарок?
— В смысле?
— В смысле перстня. Это мой перстень, перстень Джакомо Джираломо Казановы, шевалье де Сенгальт из Венеции. Сейчас мпо понятным причинам он мне не нужен, и я реши его Вам подарить. Каковы первые впечатления?
— Хорошая штука! – только и вымолвил я. – Так значит... ага... Только мне не все понятно.
— Моя вина в том, – сказал Казанова. – Что я не снабдил его инструкцией об использовании. Но объясню на словах, это не так уже и трудно. Тем более, что Вы – юноша смышленый. Итак!
Битый час Джакомо Казанова объяснял мне, что если надеть перстень стрелкой острием наружу, то можно соблазнить любую женщину, или двух, или целый батальон красавиц. А если лень якшаться с женщинами, то тогда стоит надеть перстень стрелкой острием
Солнечный зайчик