— Они великолепны, — говорю я. — Действительно, Ребекка. Возможно, это самые большие и лучшие груди, которые я когда-либо держал в руках.
— О, держу пари, у тебя много чего побывало в этих руках, — воркует она, ее лицо раскраснелось, когда она гладит меня по голове.
Меньше, чем она может подумать. Я давно женат и был абсолютно верен своей жене Линдси до моего недавнего развлечения в этом клубе фантазий по обмену дочками. Но это не делает бледную грудь Ребекки Хайман менее потрясающей.
Я зарываюсь лицом в ее декольте, плотно прижимаясь к нему, вдыхая ее сладкие духи с нотками мускусного запаха моей спермы, которую она использовала как лосьон. Это не мешает мне целовать ее горячие бугорки и переходить к розовому соску, обводя его языком и посасывая сочную плоть. Она задыхается и ерзает в кресле, пока я усердно сосу и лижу её грудь, смотрю на нее сверху, ласкаю ее другую грудь рукой, пощипывая толстый сосок.
Честно говоря, я хочу провести весь день между ее грудей. Я смакую их и играю с ними, взвешивая их в руках, крепко сжимая и обводя их формы губами. Мой язык скользит по ее соскам, и я сосу их, пока она не вскрикивает от боли.
— Тай! Ты слишком груб! — Ее крик с оттенком смеха, и я еще раз сильно посасываю ее сосок, прежде чем поднять голову и причмокнуть губами. — Ты собираешься трахнуть меня снова?
Да, я собираюсь трахнуть ее снова. Но у меня на уме кое-что другое. Я привык к этим женщинам с выбритыми и подстриженными кисками, и я подумал о том, чтобы зарыться лицом в мускусный кустик Ребекки. Наконец, я отвечаю ей улыбкой и начинаю процеловать свой путь вниз по ее пухлому животу.
— Оххххх, ты такой грязный, — стонет она. — И это после того, как ты меня туда трахнул?
— Я похож на ханжу? — спрашиваю я, добираясь до ее бедер и начиная целовать внутренние части её теплых гладких бедер.
— О, нет, — стонет она и опускается ниже в кресло, широко раздвигая ноги, чтобы полностью обнажить себя. — Ты действительно извращенный папочка.
Мне нравится, что она называет меня папочкой. Это заставляет мой хуй дергаться. Я глажу руками ее мохнатую пизду, ощущая ее жар и мягкие, густые волосы своими пальцами. Я раздвигаю ее бархатно-розовый "цветок" и вдыхаю аромат ее чистого тела, смешивающийся с сильным запахом нашего общего секса. Ее бурное возбуждение смешивается с запахом моей свежеспущенной спермы. Я вижу, как она, чуть-чуть, осталась на краю ее розового канальчика. И на ее клиторе — толстой розовой бусине.
— О, папочка, — задыхается она. — Ты заставляешь меня чувствовать себя горячей, когда так смотришь на мою киску.
Я смотрю на нее с ухмылкой на лице. Я хватаю ее пухлые ножки и закидываю их себе на плечи. Она визжит от восторга и отталкивается плечами, облегчая мне задачу и поднимая свою сочную пизду ближе к моему лицу. От нее исходит сексуальный жар, и я опускаю губы к этому огню, целую ее бугорок и медленно провожу губами по краю ее щели, целую путь к толстому бутону ее клитора. Я касаюсь ее клитора настолько, что она вздрагивает от удовольствия, дразню его кончиком языка и тут же отстраняюсь, заставляя ее задыхаться от желания.
Я проникаю языком в ее горячую расщелину, утыкаюсь носом в густой лес ее волос и втягиваю этот грязный запах ее возбужденной пизды. Я ощущаю вкус ее сжимающегося канала, её медовую сладость и нотку моей солёной спермы, оставшейся в
Кого благодарить за это чудо? (из цикла "Фантазии на Тему")