колера... И в одних крохотных трусиках, сверкая нежно-розовыми сосочками...
И мозг куда-то унесло, едва он представил в таком виде Настю. Он обхватил девичью талию и стиснул грудь, уже не отдавая отчета в своих действиях. Девушка вздрогнула всем телом, но не стала сопротивляться. Она лишь повернула голову, обреченно подставляя полураскрытые губы для поцелуя. И столько было страха, но и покорности в этих зажмуренных глазах, в этих безвольных губах, что мужчине стало отчаянно стыдно за свой безнравственный порыв. Он опустил руки...
— Нет-нет, - пролепетала Настя, - ты правда такой добрый и хороший, что я хоть как-то должна отблагодарить. Я же вижу, как ты мучаешься, глядя на меня, и так ценю твое отношение, что просто обязана сделать что-то и для тебя.
И она, расстегнув пуговки на блузке, взяла его руку, и сама устроила под лифчик. Он едва не застонал, почувствовав такую нежную и (весьма объемную!) девичью грудь. «А сосками она не похожа на коллекционную фигурку. Они у нее крупные и твердые в отличие от...», - мелькнула мысль. Мелькнула и пропала – девушка доверчиво прижалась, подставляя губы трубочкой. Это было мило и потешно... Если бы не выглядело так сексуально. И мужчина, больше не раздумывая, впился в эти податливые губы, покорно пропустившие его язык внутрь.
Какое-то время он словно впитывал ощущения. От стройного и в то же время вполне женственного тела, которое прижимал к себе, обняв за тонкую талию. От пухлых губ, послушно отвечающих на его горячий поцелуй, и от языка, несмело сопротивляющегося властному вторжению. И от упругой девичьей плоти, такой бархатистой, такой нежной... И безропотно предоставленной под его жадные пальцы. И они в полной мере воспользовались полученным карт-бланшем - мяли и тискали тугую полную грудь, защемляли сосок – так, что девчонка иногда вздрагивала и, похоже, морщилась, но при этом не только не возмущалась, но даже не прерывала поцелуя, наоборот самоотверженно вжимаясь пухлыми губами в его рот... Даниилу каждый раз становилось стыдно – девчонка ведь, а такие ласки подходят больше для чувственной, опытной и зрелой женщины, но ничего поделать с собой не мог, ощущая, как это стройное тело с охрененными округлостями там, где надо, воздействует на него - так, что он становится зверем... И между пальцами опять вспухала нежная кожа груди, или сплющивался бархатистый столбик соска...
Он уже был готов грубо срывать с нее одежду, когда она очень вовремя (избежав разорванной одежды и немедленного изнасилования) отстранилась, немного задыхаясь, опустила роскошные ресницы и, очаровательно покраснев, прошептала припухшими губами:
— Отнеси меня в постель и делай со мной все, что захочешь...
Даниил немного отрезвел от похотливого тумана, при этом, как это не парадоксально, заведясь еще больше после ее слов, отдававших это фантастическое тело под полную и безраздельную власть.
Он подхватил девушку и буквально взлетел с ней на руках по лестнице - в спальню. Включив мягкую интимную подсветку, он, продолжая удерживать Настю на весу (она доверчиво охватила его шею), одной рукой откинул покрывало и опустил чуть дрожащее тело на шелковые простыни. Потом он торопливо скинул одежду, стараясь не обращать внимания на то, что она стыдливо отводит глаза. И, умеривая, насколько можно, пыл и торопливость, принялся раздевать девчонку, покорно и безвольно поворачивающуюся или приподнимающую попку - когда с нее стаскивали блузку и юбку. Наконец, Настя, закусившая губку и снова покрасневшая, лишилась бюстгальтера и трусиков. И замерла, глядя в сторону и старательно прикрывая ладошками лобок и соски (всю объемную грудь было сложно заслонить тонкими девичьими локтями и ладонями).
Даниил мягко (хотя хотелось уже наброситься и разорвать это распростертое
Спермы хватит на всех