с «прибабахами», а тут сразу три - все с высшим образованием и с квартирами…
— Да, подруга не было бы счастья так несчастье помогло, чего дальше делать –то, ведь подлецы почти все в матку спермой бьют… вот чувствую, что скоро залетим, как фанера над Парижем.
— Когда залетим тогда и думать станем, а сейчас чего попусту воздух гонять, гляди лучше - ребята нам книжек разных нанесли, тут кроме детективов и женские романы попадаются, странно кто у них там такой библиотекарь?. ..
Шли дни, потом недели и по истечению второго месяца, их страхи подтвердились - вначале Анюта потом и Лада, почувствовали, что их тошнит, да и месячные явно запаздывают.
— Ну что девонька, таки обрюхатели нас солдатики и что хуже всего даже не узнаем кто папкой будет. Да, Ладушка?
— Точно, Анька, нас уже, наверное, с полсотни мужиков поимело, а кто отец узнаем только после экспертизы. Ну или, когда подрастут, ты хоть половину лиц запомнила?
— Да куда там, все ведь в сумраке, конвейер… мать вашу! Вот только своих женихов хорошо помню, особенно когда они меня втроем одновременно имеют. Там один с татушкой «чайки» и большими ушами, такой забавный, вечно анекдоты травит. Твой-то конопатый не передумал женится?
— Не говорили мы с ним в последнее время на эту тему, знаешь он ведь меня так жалеет, что когда его очередь подходит то лишь гладит мои волосы и целует…, наверное, точно влюбился, только я уж точно ему своего согласия не дам.
— Почему, дура, парень вроде как неплохой, да и родаки у него вроде бизнесмены.
— Сама ты дура, вот прикинь что я его жена… у нас вроде все хорошо… семья дети, только ведь ему память не стереть. Все равно будет вспоминать как его сослуживцы меня месяцами насиловали во все места.
— Ну почему насиловали? Ты вроде как оргазмы в последнее время регулярно получаешь, да и я кстати тоже, иногда и струйный бывает, а ж стыдно порой.
— Да ладно, разглагольствовать, у нас просто инстинкт самосохранения хороший, я читала, что и в древние времена, когда кочевника наших прапрабабок захватывали да в рабство продавали, так они и там выживали, а потомство было самым выносливым. Просто не могу я ему в глаза смотреть, стыдно становится и волком выть хочется. Хоть в петлю…
— Что сказать–чужая душа потемки, я ведь тоже пока не решила, как поступить. Недавно вместо того чтобы меня трахать, мои женишки чуть-ли не драку устроили, желая показать кто из них самый крутой. Ты что не помнишь, не видела?
— Куда там смотреть, когда у меня и во рту, и в вагине и в заднице по члену толстому находилось. Ты что не заметила, что нас сразу по трое оприходуют все это время.
— Да заметила, скажу больше, если вначале нами только два десятка баловались, то сейчас почти шесть. Мне Пашка проболтался, что они тоже нас продают своим сослуживцам за деньги, кто не в этой офицерской схеме заработка. Так что к концу «автономки» весь экипаж через дырки наши многострадальные пройдутся.
— Не пугай меня… там ведь их около сотни будет, да они протрут нас насквозь своими членами.
— Не боись подруга прорвемся, нам только месяц «париться» остался, правда беременными это будет сложно… е-мое... ой, снова тошнит… брррр…
— Мне сейчас тоже вырвет и на солененькое потянуло, кто бы огурчик принёс?
— Будет тебе огурчик только не хрустящий, а кожаный и очень много… целое ведро… бррррр…зараза…
Третий месяц в жизни девушек был самым трудным, мало того, что у них был токсикоз и постоянно тянуло пописать,
Кэтрин (окончание "Переломного уикэнда"). Цилиндр