с неё обувь. Целовал руку или даже ногу, но делал я это без подобострастия. Точно так же и с Мариной. Кланялся, преклонялся, но без душевного волнения. Просто потому, что так было положено...
Другое дело тётя. Перед неё я трепетал. А как еще чувствовать себя перед красивой величественной женщиной, когда любое мое неосторожное слово, неловкое движение или неудачный поступок, чреват дополнительными строгими розгами? И не только в субботу.
Однажды я, разувая тётю порвал её колготки. Что тут было!
Мне пришлось самому идти в сад и нарезать себе свежие розги.
Высечен я был немедленно. А потом еще полчаса стоял на горохе.
Одна радость – порванные колготки тётя оставила мне на память. Чтобы я так больше не делал. Надо ли говорить, что я покрыл их поцелуями и долгое время спал с ними прижимая к щеке.
Наконец, прошло почти три месяца. Однажды тётя сказала:
— Завтра за тобой приезжает мать. Пора тебе возвращаться в город. Надеюсь там ты будешь вести себя хорошо. И будешь подчиняться маме, как мне.
На следующий день во двор въехала мамина машина. Открылась дверца с водительской стороны и показалась женская ножка в туфельке. Я подошел к машине и опустился на колени.
— Просто никогда не поздно сечь мужчину! От порки он станет шелковым. Дай ему поцеловать свою ногу, - продолжила тётя.
— Он еще и ноги мне будет целовать? – удивилась мама.
— Конечно! Как и положено послушному сыну.
— Ладно. Целуй, - мама выставила вперед ножку, и я припал к её туфельке.
Вечером мама сидела на кровати, а я, стоя перед ней на коленях мыл ей ноги в теплой воде. Потом опустил в эту воду лицо.
— Я вижу, что ты хорошо прочувствовал, что такое женская власть, - сказала мне мама, оценив мои старания.
— Скажи, а бы будешь сечь меня по субботам? - спросил я, развивая тему.
— А тебе этого хочется? - вопросом на вопрос ответила она.
— Я думаю, мне это будет полезно... - тихо произнес я.
— Хорошо, буду тебя сечь. Но только ты сам будешь заготавливать розги!
— Конечно, мама. Можно я сейчас буду целовать твои ноги пока ты не заснешь?
— С чего бы это?
— Я так по тебе скучал...
— Ну, хорошо. Целуй.
Мама легла на кровать, перевернулась на живот, подтянула одеяло и мне, стоящему на коленях, представилась возможность покрыть поцелуями её милые, уставшие за день ступни. Нежно и почтительно я прикасался губами к подошвам красивых женских ног. Мама возлежала, как царица.
Какой же я был дурак, что не поклонялся ей раньше...
Школьный вечер