могло произойти, если это вообще произошло. Никаких следов не было. В течение дня я смотрел на Сергея и Олю и не заметил никаких признаков того, что их отношения вступили в новую фазу. Вечером я снова не пошел в красный уголок. - Ты чокнулся что ли? Пошли, - звал меня Сергей. - Нет, не сегодня, - отвечал я. Снова, как вчера, пацаны веселой гурьбой вернулись из красного уголка. И снова Сергея не было. Теперь я уже не спрашивал Славика ни о чем. Медсестра сыграла отбой, выключили свет, но мне не спалось. Мне трудно дать отчет в своих дальнейших действиях. Я встал и вышел в коридор. Осторожно, стараясь не топать, я пошел в сторону чуланчика. Тихо, как кошка, я вошел в тамбур чуланчика. Внутренняя дверь была закрыта. Естественно. Я прислушался. Кто-то возился в чуланчике. И вдруг я ясно и отчетливо услышал фразу, которую никогда не забуду. Чтоб воспроизвести ее необходима небольшая преамбула. Есть девушки, у которых рот бантиком. Их совсем мало. Еще меньше девушек, у которых ротик остается бантиком, даже тогда, когда они разговаривают. Речь их при этом - голос, тембр, дикция становятся неподражаемо уникальными. Это легко воспроизвести. Попробуйте, сложите рот бантиком и скажите фразу. Главное, в продолжении всей фразы рот должен оставаться бантиком. Итак, например, фраза "Марья Ивановна, а Вовка списывает". Говорим. Рот бантиком. Еще разок. Получилось? Ну, а теперь то, что я услышал. Главное, ротик бантиком. - Марья Ивановна... Тьфу, черт, далась мне эта Марья Ивановна. Итак, то, что я услышал - еще разок, рот бантиком. На счет "три-четыре". - Ты что, уже кончил, что ли? Рот бантиком, ангельский голосок. Словно из недавнего детства. Только слова такие взрослые. Я вышел из тамбура и быстро пошел по коридору с сторону своей палаты. Сергей подвалил минут через десять. Он уселся на кровать и стал лениво раздеваться. - Ты - как кот после блядок, - тихо сказал я. - Не спишь, что ли? - спросил он радостно. - Нет. Ну, как у тебя дела? - Класс. - Что? Не томи душу. - Ты только никому, - он опасливо оглянулся. - Не боись. Могила. - Кинул палочку. - Да ну? - Да. И вчера, и сегодня. - Она была целкой? - Да нет вроде бы. - Ты что, не понял? - Понимаешь, место такое, что приходится все делать молчком, она вроде бы и пискнула в первый раз, но так, неявно. - Здрасте, разве это определяется по писку? - Нет, конечно. Ну, то, что ты имеешь ввиду я не почувствовал. Толкнул и уже в ней. Но разве это главное? - Ей понравилось? - Да, особенно вчера, в первый раз. Сегодня я что-то поторопился. - В смысле? - Ну, похоже, она не кончила. - Так пойди, заверши начатое. - Ну, ты весельчак. Сам бы попробовал в таких антисанитарных условиях. Я накачиваю ее, а сам только и думаю, хоть бы не застукали, хоть бы не застукали. А она, наверное, и подавно не может расслабиться. - Тяжело тебе. - Кончай подкалывать. Сам-то что, так и будешь жить воспоминаниями? - Не знаю. - "Не знаю", "не знаю". Столько девок, а ты распустил нюни по Мариночке. - Слушай, а Ольга не боится залететь? - Не-а. Она говорит, сейчас неделя такая - можно по полной программе. - Ей когда выписываться? - На той неделе. - А тебе? - И мне. Он укрылся простыней и сладко зевнул. - Ну, все. Спать хочется
Однажды вечером