мест, куда ему нужно было ехать, или какого-либо другого оправдания для того, чтобы устраивать весь этот шум и повсюду рассекать на снегоходе, но в субботу днем у него закончился бензин, и его родители больше не давали ему заправиться. После этого он никого не беспокоил.
Наши дети, конечно, были в восторге. Мама и папа оба были дома весь день, за окном был снег, чтобы поиграть, и пицца, чтобы поесть, и фильмы, чтобы посмотреть, не говоря уже о том, что не было школы. Чего еще они могли желать? Мы с Линдой тоже были очень довольны сложившейся ситуацией. Не было никакого давления, чтобы быть где-то или что-то делать, и мы могли наслаждаться нашей семьей в свое удовольствие. Еда не была проблемой: мы с Линдой оба выросли здесь, зная про возникающие временами заносы, поэтому мы всегда заботились о том, чтобы у нас были запасы еды, чтобы поделиться ею на всякий случай. Эмма и Томми устали настолько, что даже не стали возмущаться по поводу того, чтобы лечь спать, и спали как убитые. Что позволило нам с Линдой успокоить наши сердца способами, для которых нам обычно приходилось отправлять детей из дома. Насколько я мог судить, в тот уик-энд было всего несколько неправильных вещей. У нас в доме были сотни фильмов, но дети смотрели только один, “Холодное сердце”. Снова и снова. Ладно, это милая маленькая история, и в ней есть несколько хороших песен, но несколько раз подряд! И Линда все равно не стала бы демонстрировать платье для меня или даже позволять мне его увидеть.
— Вытащить меня отсюда - значит выйти в люди, а не просто сходить за хлебушком, - сказала она с кокетливой улыбкой.
— Что, если я пообещаю вытащить тебя куда-нибудь прогуляться? Этого достаточно?
— Хорошая попытка, но нет.
Она не сдвинется с места, черт возьми.
Обычный ход вещей вернулся рано вечером в воскресенье, когда по нашему району проехали снегоуборщики. Занятия в школе и на работе были назначены на понедельник, и, когда мы готовились к работе, дети в глубине души вздыхали. Как раз перед сном Эмма и Томми вошли в гостиную, свежевымытые и в ночной одежде. Старшая сестра, конечно, была глашатаем, стоя так прямо и высоко, как только могла.
— Мамочка, папочка, эти выходные были самыми лучшими в моей жизни! Спасибо вам за то, что играете с нами, смотрите с нами наш фильм и все вместе целых три дня подряд. Мы любим вас.
С этими словами папина девочка забралась ко мне на колени, а мамин мальчик - к Линде. После того, как они обняли нас самыми милыми детскими объятиями в мире, они поменялись родителями и сделали это снова. Я посмотрел на Линду, и ее глаза были такими же влажными, как и мои.
— Мы вас тоже любим, - удалось мне прохрипеть. - Мы так рады, что вы наши дети.
В ту ночь мы с Линдой не сделали ничего экстраординарного, разве что занимались сладкой любовью до тех пор, пока не почувствовали, что слились в одно существо. На следующее утро мы не могли стереть улыбки с наших лиц, и дети тоже не могли. Однако отвратительный февраль вернулся, и трехдневные выходные стерлись из памяти. Даже наши обычно уравновешенные дети были сварливыми.
Мы с Линдой только что рухнули друг на друга на диване в гостиной после того, как наконец уложили Эмму и Томми на ночь, когда зазвонил телефон Линды. Я зарычал и что-то пробормотал.
— Это Ди, я должна ответить, - сказала она извиняющимся тоном. У нас был небольшой круг общения
Сейчас это модно! (Часть четвёртая)