это неверное слово. Смирился — это вроде покорился неизбежному. А в моем случае я все меньше видел в этом происшествии чего-то плохое, а наоборот — это был рубеж, к которому я сам подталкивал свою супругу. И я отдавал себе отчет, что повторись эта ситуация, я, даже зная, к чему это приведет поступил бы также. А вот то, что два молокососа, пытались трахнуть мою жену, воспользовавшись тем, что мы оба напились — меня дико бесило. И в том и другом случае мужики хотели одного и того же. И в том и другом случае они воспользовались ситуацией. Почему же первое меня заводило, и я даже не прочь был бы повторить этот опыт, а второе вызывало дикую злость? Анализируя эти и другие ситуации в которые, мы здесь попадали, я все больше склонялся к тому, что если жена попадала в руки другого мужчины с моего согласия или если я сам создавал эти случайности, то мне это нравилось. Если же это случалось помимо моей воли, то ничего кроме ревности я не испытывал.
Лена без умолку щебетала. Последние пару дней она была чрезмерно задумчива и мне приходилось прикладывать силы для того, чтобы она не взорвалась от переполнявших ее попыток самокопания и самобичевания. Сейчас же она снова была той самой позитивной Леночкой, в которую я, несмотря на годы брака, до сих пор влюблен. Очень хотелось бы знать и о ее мыслях, но увы даром телепатии я не наделен. Откровенный разговор на тему произошедших событий меня пока пугал. Я планировал оставить его на будущее, когда мы уже вернемся из райского уголка и возможно сможем в воспоминаниях и обсуждениях заново пережить эти дни.
— Ну ты чего завис, пошли уже окунемся, — вывел меня из размышлений голос жены.
Чтобы не мучить читателя и так уже слишком большим количеством слов я сделаю очередной скачок в повествовании, сразу к ужину. Пожалуй, стоит только упомянуть, что после обеда мы снова увидели соблазнителя моей супруги Ашота Ивановича. Первой его увидела Лена. Как-то съёжилась, попыталась прикрыться полотенцем, надеясь, что тот пройдет мимо, но он уже разглядел нас и, широко улыбаясь, направился прямо к нам. Лена, краснея, ответила на приветствие. Я тоже вежливо пожал протянутую руку. Дальше началась страннейшая для постороннего участника беседа. Ашот делал двусмысленные комплименты, восхищался моей супругой и все пытался выяснить довольна ли она посещением его магазина. Лена краснела и всячески пыталась направить беседу прочь от этого скользкого направления. Я дал понять Ашоту, что все также «ничего не знаю» о его с Леной примерках. Он принял правила игры и дальше в основном уже мы с ним обсуждали что можно примерить ей, вгоняя Лену в краску. Наконец продавец церемонно распрощался с нами, сказав, что ему надо осчастливить и других прекрасных дам услугами своего салона. И отправился к парочке женщин, сидящих неподалеку.
— Интересный дядька, с ним, наверное, весело, — начал я, наблюдая за реакцией жены.
— Ну не знаю, наверное, — ответила Лена, осторожно посматривая и за моей реакцией, не понял ли я чего-нибудь из полной двусмысленностей и намеков беседы.
— Тебе не показалось, что он к нам в гости напрашивался? Когда предлагал новую коллекцию показать... Если хочешь, можно позвонить ему будет. А то ты кроме меня никого и не видишь тут...
— Нет! — испуганно оборвала меня Лена, всматриваясь в мои глаза.
Тут же сгладила неловкое молчание пространными рассуждениями, плавно меняя тему разговора.
За ужином нас снова обслуживал молоденький мальчик-официант. Лена порадовала меня и его своим декольте. Она откидывалась на спинку
зачет