— Не зря я ее учила. В двенадцать лет взломать компьютерную сеть - это дар...
Я встала из-за стола и приблизилась к рабыне.
— Ты понимаешь, что я должна отправить тебя обратно?
— Вы вольны делать со мной, что считаете нужным, Госпожа.
Неожиданно для самой себя, я обняла ее и поцеловала в губы. Она слабо ответила мне. Мы продолжали целоваться, и я гладила её груди... потом мы оторвались друг от дружки, и я, задыхаясь, проговорила, сама не веря, что говорю это:
— У меня неполадки в рабочей компьютерной сети. Займись. Я прикажу, чтобы тебе принесли обед.
Но на этом сюрпризы не закончились. Едва Людмила ушла, как зазвонил телефон, и потрясенная Крис сообщила мне, что в багажнике моего Роллса обнаружились беглые рабы с Речного аукциона: красивая молодая надсмотрщица и женственный мальчик, почему-то без пояса верности.
Глава 10. Настя. Новый дом
Когда госпожа Ольга привезла нас в свой дом, меня и маму тут же отправили в женскую часть общежития, а папу - в мужскую.
Наш багаж - два маминых чемодана и один мой - принёс из хозяйского аэрокара молодой парень. Он был почти голый - ведь нельзя же назвать одетым человека, на котором есть только набедренная повязка. Он оглядел нас с мамой так, словно его жалкий членик имел право на наши тела, - разве не смешно? Я на всякий случай показала ему язык, и он сердито нахмурился.
Наша комната оказалась просто чудесной - вдвое больше, чем в аукционном доме, с несколькими шкафами, письменным столом и большой двуспальной кроватью.
Надсмотрщица сообщила нам, что ровно через час мы должны явиться к Госпоже, и ушла.
— Может, сначала разберем вещи? - неуверенно спросила мама, когда я запустила руку ей под тунику.
— Потом, - я отодвинула ниточку стрингов и вставила два пальца в мамино лоно.
— Тогда пойдём в душ, заодно и помоемся, - процитировала мама древнюю шутку.
Мы раздели друг дружку и, взявшись за руки, отправились в ванную.
Душевая кабинка оказалась достаточно просторной. Мы встали под горячие струи и некоторое время наслаждались водным массажем. Минут через пять мама сменила программу душа. На нас полились душистые пенные струи. Вскоре мы обе были покрыты пеной. Руки мамы обвились вокруг моей талии, и мы стали целоваться. Я ласкала груди своей любимой. Ее ладони сжимали мою попу. Вскоре я почувствовала, как в мой анус протискивается указательный палец.
Я насадилась попой на мамин палец, и во мне поднялась волна возбуждения.
Вокруг меня все плыло, я слышала чьи-то сладострастные стоны и только через минуту сообразила, что это я постанываю от удовольствия.
Не вынимая пальчик из моей задней дырки, мама опустилась передо мной на колени. Ее глаза лучились любовью и похотью. Свободной рукой моя любимая беззастенчиво ласкала себя между ног...
Сколько я себя помню, мама всегда была для меня единственной настоящей любовью. Не просто любовью, а возлюбленной, богиней. И я во всем старалась походить на нее. Выработала походку, как у мамы. Копировала ее макияж и маникюр с педикюром. Даже перекрашивала волосы, ибо мама - блондинка, а я брюнетка, за что, кстати, спасибо моему папе.
У меня с одиннадцати лет были любовницы и даже любовники (которым я позволяла многое, разумеется, при условии, что они не будут покушаться на мою девственность), но только маму я любила до безумия и страшно ревновала её к папе и даже к Госпоже, что совсем уж нелепо. Но к папе - сильнее, и каждый раз, когда они ложились в постель в Волшебную Ночь, я пряталась где-нибудь на лестнице общежития и молча плакала.
Семья рабов (Главы 1 - 5)