талию и естественным нажимом ввел член в ее приоткрытые для приема половые губки.
Мне очень хотелось сжать ее тело, то я не смел поддаваться этой страсти, чтобы не оставить на ее нежной кожи следы своих пальцев, а потому продолжил действовать лишь нажимом члена, проталкивая его в спелые половые губки моей юной возлюбленной.
Я затаил дыхание, зачарованный мелодией ее нескончаемого стона и звуком хлеста наших бедер навстречу друг другу.
Бился о стенку подголовник кровати, не вызывая сомнений в том, что могло происходить с постояльцами.
Ее ягодицы наполнялись теплом, о которые я согревал свои ладони, продолжая движение члена внутрь ее лона. По всем нормам она уже должна была достичь своего пика женского наслаждения, а я лишь усилием сдерживал себя, пока не догадался, что...
Моя юная возлюбленная сдерживала себя, предоставляя мне возможность первоочередной разрядки!
Я сбросил с ее ягодиц ладони и просунул член еще глубже, ощущая прилив жидкости к головке.
И именно в ту секунду, когда она должна была заполнить собой ее вакуум, я поспешил выйти из нее...
Семя хлынуло на разгоряченные ягодицы, которые продолжали движение мне навстречу, в то время как их обладательница, уткнувшись лицом в подушку, полоумно восклицала мое имя, как своего возлюбленного...
. .. Уже в полдень мы прощались на вокзале, возвращаясь в город и свои семьи разными дорогами. Виктория – автобусом, я – на своем авто... Случайный попутчик или свидетель в городе не должен был видеть нас вместе.
— Ну, до скорого? – не то пожелал, не то уточнил я.
Виктория согласно кивнула и чуть слышно произнесла
Самое крутое лето!