ушами, смущённо улыбнулся, так и не посмев поднять на нас глаз. Затем поднялся, пожелал спокойной ночи и ушёл к себе.
— Ростик, меня всю трясёт от страха. Может, не надо?
— Но мы же пообещали ему уже именно это!
В постели Светка оседлала меня, и лихо скакала, но я почти не чувствовал её от обилия смазки и того, насколько раскрылось её пышущее жаром лоно в перевозбуждении. Оргазмы сотрясали её, но утоление не наступало. Она продолжала эту скачку, падала на меня грудью, стараясь отдышаться, и продолжала до тех пор, пока просто не выбилась из сил. Я укрыл нас простынёй и мы заснули.
Утром я снимал то, как жена подмывается в ванной, смущаясь камеры, как одевается, и её руки нервно дрожат. Затем то, как, пообедав, Света провожает меня и сына, чмокая его в щёку.
Я поехал с Сашкой к Надежде длинным путём: автобус, метро, автобус. Дорога заняла почти два часа. За это время жена должна была успеть привезти камеру к Надежде, чтобы та снимала то, как Света преображается, стараясь успеть переодеться, подгримироваться, одеть парик, подушить его другими, резкими, запоминающимися духами и встретить нас.
И вот мы входим в квартиру. Сашка от волнения бледный. Надежда знакомит его с «Лидой», но та отвечает, немного гнусавым голосом, что если парень хочет, то может называть её мамой или Светланой, как его маму.
— Ты ведь хотел свою маму? Конечно, хотел! Давай, мой хороший, сполоснись под душем, и мамочка раздвинет для тебя свои ножки!
Сын залез под душ, и Светлана, поддев рукой шёлковый халат, села на стул в ожидании.
— Я не смогу. Я с ума схожу! С собственным сыном, как последняя шлюха! Он узнает меня!
Чтобы отвлечь жену от этих мыслей, я спросил:
— Родинку не забыли?
— Нет, две – под подбородком и на руке.
— Выглядят – не подкопаешься, что значит талант художника! Ты не волнуйся, говори поменьше, не переигрывай!
Сын вышел голым, и в сильном волнении, с торчком стоящим членом. Кстати, уже вполне приемлемых размеров. Светлана улыбнулась и повела его к двуспальному матрасу на полу. Он лёг на него, и Света сбросила с плеч халатик.
— Пап, а зачем вы снимаете?
— Чтобы ты, дурашка, после мог посмотреть, когда стареньким станешь, на свою первую женщину и себя, и тогда на душе будет приятно.
Сына ответ удовлетворил, и Сашка сосредоточился на ощущении того, как женщина наплывает на него своим лоном. Даже глаза прикрыл от удовольствия. А Света склонилась над ним, приткнув один сосок ко рту сына.
— Поласкай меня – жарким шёпотом попросила она, и Сашка интуитивно начал нежно посасывать сосок, лизать языком, а Света шумно задышав, принялась активно двигать тазом. Она реально отдавалась своему сыну, она хотела его в этот момент, и это было очевидным. У меня в горле ком встал от предельного волнения – они любили друг друга. Это было именно занятие любовью, а не сексом. Они упивались им оба, и когда жена начала оргазмировать, я отвёл глаза – мне было стыдно и невозможно видеть это. Моя любимая не просто отдавалась партнёру, она отдавалась вся, без остатка, как в юности ему самому, и только это заставило меня испытать укол ревности. Я пришёл в состояние какого-то отупения, и дальше лишь поглядывал на всё происходящее на матрасе. А там Светлана по матерински заботливо обучала сына любви, делая это и в других позах, покорно и с охотой подставляя ему себя. Когда же сын приблизился к своей последней разрядке в глубины любимого тела, то горячо, громко зашептал, зажмурившись:
Игра "Табор" - Часть 1.