Открыл дверь бесшумно, тихо прошел внутрь, рассчитывая до последнего оставаться незамеченным, чтобы сюрприз был полным. Жена сидела в комнате перед компьютером и громко оживлённо общалась по Скайпу со своей подругой Каролиной. Даже не услышала, как я вошёл и встал за дверью. Но их беседа повергла меня в сильнейший шок.
– Ну, рассказывай, Гелька, какой срок?
– Уже четвертая неделя.
– Костя-то в курсе?
– Да, я ему первому позвонила.
– Только ему?
– Ты о чём это, подруга?
– А ты уверена, что этот ребенок от Костика?
– Конечно, от кого же ещё?! Мы с Наумычем уже месяца два как не трахаемся, а с Максом все время предохраняемся. Я ему сразу сказала, что если и захочу ещё детей, то они будут только от моего мужа. Ещё полтора года назад, на берегу, я ему сказала, что семью рушить не собираюсь, и чтобы он ни на что серьезное не рассчитывал.
– А как же тот красавчик, с выставки? Я едва не спалилась, когда тебя перед муженьком отмазывала.
– Ой, я тебя умоляю. От нетрадиционного секса дети не рождаются.
Они обе рассмеялись.
– Эх, Гелька, Гелька. С огнем играешь. У тебя такой классный муж, и чего тебе не хватает? Если не любишь, то...
– Вот только не надо мне читать мораль, Каролина, ты и сама не святая?! Опять завела свою пластинку. Я очень люблю мужа. Но на дворе – двадцать первый век. Современнее надо быть, подруга. Любовь и секс – это две разные вещи.
– Тебе что, денег не хватает, что ли, что на секс меняешь?
– Не все можно мерить деньгами и сексом. Если бы я хотела только материальной выгоды, то давно бы увела из семьи Аркадия Наумовича и вышла за него замуж. Деньгами он сорит как семечками, да и в постели ему много не надо.
– А Костя?
– А что Костя? Костя – мой муж, он – отец моей дочери и моего будущего второго ребенка, у нас с ним духовная близость, родной он мне, подходит психологически и духовно. Мне с ним легко, за то я и его люблю. Но нельзя смешивать любовь и простой секс. Да и потом, такие приключения на стороне вносят в семейную жизнь некую изюминку. Подпитывают ее, так сказать.
Вот такой вот разговор. Если бы мне в ту минуту нанесли удар раскаленным штыком под лопатку, мне бы, наверное, не было так больно и противно, как от услышанного.
В ту минуту, когда стоял и слушал эту беседу, мне хотелось только одного – умереть. Было такое ощущение, будто виски и горло сдавил невидимый обруч, ручьями струился пот, в ушах буквально звенело, все вокруг стало даже не чёрно-белым, а чёрно-серым.
Я не помню, как входил в комнату. Она испуганно обернулась и по моему виду поняла, что я все слышал. Реакция у нее была как в дешёвых телесериалах: «ты все не так понял, это была шутка!».
Поняв, что выставление меня дураком лишь добавит бензина в огонь, упала на колени и стала голосить:
– Прости, прости меня, пожалуйста, ради дочери, ради будущего ребенка.
Она обхватила мои ноги, и ну, колени целовать. Фу, как мерзко.
Мне хотелось схватить ее за волосы и бить головой об пол, но, видимо, верх взял инстинкт отцовства, и я ограничился тем, что отхлестал её букетом по лицу. После чего снял с пальца обручальное кольцо и тоже швырнул ей в лицо.
Затем выбежал вон и погнал домой к родителям, два раза чуть не попав в ДТП. Остановился возле ближайшего супермаркета, купил три бутылки водки и сок.
Приехав к родителям, поднялся на второй этаж дома, на
Совращение братишки