Я не поднимал глаза, продолжая возиться с посудомоечной машиной, но ответил:
— Я тоже.
Кто я такая? Каприс? Лорен?
Я не торопилась ехать в Рочестер. Мне нужно было подумать. На самом деле не подумать, я должна была попытаться во всем разобраться. Я знаю, что мне было страшно. Что бы я сказала им? После того, что я сделала с этими двумя стариками, что я могла им сказать?
Я добралась до Рочестера и по GPS направилась к своему старому дому. Как только я оказалась в своём районе, воспоминания начали наваливаться на меня. Я проехала мимо своей старой средней школы, затем, мимо своей старой начальной школы. Я вроде бы помнила их, но не могла вложить в эти воспоминания ни капли жизни. Все они выглядели старыми и какими-то потрепанными.
Каким-то образом я узнала, где находится наша пресвитерианская церковь. Я увидела, что имени моего отца больше не было на рекламном щите. Я думаю, он, должно быть, вышел на пенсию. Это было непривычно, я ожидала, что его имя будет там.
Я поехала в старый район, вниз по моей улице. Я вспомнила дома, все они выглядели немного более старыми, но в остальном все выглядело так же. Я заметила несколько знакомых ориентиров. Вспомнила, когда я была ребенком, кто-то купил один из этих зеркальных глобусов и поставил его у себя во дворе. Он все еще был там. Несколько деревьев были срублены. Я вспомнила деревья, потому что увидела пни.
Я узнавала большую часть окружающих объектов, но во многих отношениях все это все еще казалось мне чужим. Как будто я знала обо всем этом, но это были чьи-то чужие воспоминания. Все было знакомо, но ничто не выделялось.
Наконец я добралась до последнего адреса: 8257 Сикамор. Я ехала довольно медленно. Те, кто там жили, должно быть, только что купили новую машину, это было Шевроле. Я вспомнила, что мой отец всегда водил Шевроле. Я поехала вниз, развернулась и опять проехала мимо. Я увидела и вспомнила розовые кусты.
Я проезжала мимо так медленно, как только могла, и попыталась заглянуть на задний двор. Мой разум разбился! Я увидела и вспомнила качели. Когда я была маленькой девочкой, мы с папой установили это вместе, или, честно говоря, он устанавливал их, пока я болтала и бегала вокруг да около. Я вспомнила, что у меня на курточке были красивые пуговицы. У меня было какое-то пластиковое кольцо и, кажется, наручные часы "Ариэль". На мне была футболка с Микки Маусом. Мы были в Диснейленде. Я это помнила. Я вспомнила своего папу! Я вспомнила, как сильно я его обожала. Я боготворила его.
Для меня все было кончено. Я начала плакать. Я слышал его голос, когда он тихо ругал:
— Теперь, Лорен, что бы сделал Иисус? Ты же знаешь, как сильно мы тебя любим.
Я убежала. Я была жестокой маленькой сукой. Иисус никогда не простил бы меня за то, что я сделала.
Я нажала ногой на педаль газа. Я должна была выбраться оттуда. Я начала кое-что вспоминать. Моя мама, ее яблочные пироги, хлебный пудинг, ее фартук, репетиции хора, уроки танцев, девочки-скауты, мой папа за пианино. Я должна был уйти! У меня была идеальная жизнь, идеальная семья, лучшие мама и папа, и я сбежала! Почему?
Я поехала в ближайший «Мотель номер Шесть». Я сняла комнату, вошла, заплакала и попыталась заснуть. Я должна была разобраться в этом. Я знала, что должна увидеть их, увидеть своих маму и папу. Черт, я знала, что не смогу этого сделать. Я причинила им
Дикий пляж. Расплата за смелость