Я вздрогнул. Прошла целая вечность, когда в последний раз я слышал этот громоподобный рык. Иван Михайлович Гушан, директор моей школы. Я остановился. Михалыч совсем не изменился. Всё такая же богатырская фигура, суровый взгляд. Только морщин добавилось. И волосы стали совершенно седыми.
— Иван Михайлович, для вас у меня всегда время найдётся. Только машину в гараж загоню.
— Узнал значит. Ну тогда давай поговорим. А насчёт машины не торопись. Если наш разговор удастся, она тебе сегодня ещё понадобится.
Я был заинтригован. Мы сели на лавку. Михалыч достал табачную трубку, сколько себя помню, он всегда курил трубку, папиросы и сигареты не признавал в принципе, набил её табаком и прикурил. По улице пошёл сладковатый запах самосада. Я терпеливо ждал.
— Знаешь, Юра, я на тебя такие надежды возлагал. - наконец, сказал мой бывший директор - Так гордился. Думал нормальным человеком станешь.
Я молчал. Происходящее мне не нравилось. Но я слишком уважал Михалыча и не стал его прерывать.
— Вот так и бывает. Напортачишь где-нибудь и вся жизнь насмарку. А ты всё надеешься, что пронесёт, что всё наладится. А вот не наладится. Пока не снимешь ремень, да не выпорешь, как следует. Эх времена были. Знал бы ты, как меня отец порол. Может поэтому дури во мне и нету. А вот вас, молодое поколение, жалеют. Сюсюкаются с вами. Вот дурь и множится.
— Иван Михайлович, я не понимаю.
— Ишь ты, не понимает он. Гляжу в жизни у тебя всё хорошо. Квартира трёхкомнатная, "Жигули" прикупил. И на работе тебя постоянно продвигают. Ну это понятно, ты всегда умным был. А вот, как человек, что-то ты не очень. Я с твоей мамой говорил. Плачет она. Жалуется. И отец твой тоже недоволен. Как бы не разочаровались они в тебе. Но это я так. По стариковски ворчу. В ваши семейные дела я не лезу. А вот, как с Ленкой быть?
— С Ленкой? С Леной что ли?
— С Леной, с Леной.
— А что с ней?
— Ну что? Девка каждую ночь в подушку ревёт. Сын без отца растёт.
— Чего? - опешил я.
— А того. Как исправлять думаешь?
— Подождите, подождите, Иван Михайлович. Какой без отца. У Володи есть отец. Пашка Морозов.
— Юра, Паша умер. Уже, как два года.
— Как умер? Нет, не может быть. Два года назад. Ему же было всего тридцать. Как, почему?
— Инсульт. Спился наш Паша Морозов. А ведь какой парень был. Вот, что бабы с мужиками делают.
— Спился значит. - я сразу поверил - Значит не простил, Паша.
— Конечно не простил. Дураки. Какие же вы дураки. Все трое. Какую хрень вы тогда сотворили. Неужели думали, что обойдётся?
— Ну, таков был план.
— Вижу куда привёл ваш план. Ты бобылем живёшь. Ленка мать-одиночка. А Пашка. Бедный, глупый, наивный Пашка. Он ведь, как Володька родился, и не просыхал. Ну не принял он его, как сына. С работы его попёрли. За пьянство. Родные родители на него рукой махнули. И когда его инсульт хватил.. . его ведь спасти ещё могли. Сам не захотел. Вот бывает такое. Не хочет человек жить. Так и Паша. Не захотел.
Михалыч замолчал, печально попыхивая трубкой. А мне стало так плохо.
— Вот так значит. А Ленка. Бьётся одна. Сына поднимает. А ведь пашкины родители её из квартиры выкинуть хотят.
— Почему?
— Говорят, что дарили квартиру сыну, а не его жене. И теперь, раз Павла больше нет, хотят забрать её обратно.
— Но там же их внук живёт. - выкрикнул я и тут же осёкся - Подождите, они, что? знают?
Игрушка старшеклассников (продолжение "Переломного уикэнда"). В школьном туалете (окончание)