Через несколько дней после съёмок, мне попалась статья о детской порнографии. Прочитав её, я погрузилась в депрессию, настолько она произвела на меня впечатление. Я по-другому посмотрела на свои отношения с сыном и поведение в отношении его. Мне не стоило его втягивать сыночка в такие съёмки, всё же они были на грани порно и эротики. И я решила прекращать эту работу. Я пришла за деньгами и сказала, что больше не стану это делать.
— Жаль, мне было с вами интересно, - огорчился Владимир Алексеевич, - не скрою, на ваши фото большой спрос, в особенности на совместные с сыном. У меня таких раньше ещё не было. Хотите, я напечатаю вам по карточке с каждой сцены?
— Нет, не стоит, спасибо, - отказалась я.
— Если передумаете, приходите, - предложил он, - буду рад вас видеть.
— Хорошо.
Больше мы не виделись. А меня до сих пор огорчает, что я эксплуатировала своего ребенка в порно-индустрии. Не могу простить себе эту дурость, и оправдывать себя не хочу. Это было очень плохо и очень мерзко, как я сейчас понимаю. Котька не помнит из того ничего, но это не оправдывает меня, я всё равно виновата перед ним. Хотя для себя я поняла, что на самом деле ничего плохого нет в том, что я позволяла ему видеть и трогать меня. Но только когда это касается только нас.
Роковой сундук