меня, мы представляли, что он ощущал прикосновение его губ или щекотку и прикосновение пальцев. И все же, став старше, мы оба должны были вести себя так, как будто всего этого никогда не было. Мы провели несколько часов, расспрашивая друг друга о свиданиях, битвах и тому подобном, прежде чем мать Кейли удивила нас, войдя и спросив, смотрели ли мы в последнее время на улицу.
Конечно, мы не смотрели. Оказалось, что выпало огромное количество снега, а мы даже это не заметили. Поскольку я едва окончила среднюю школу и у меня не было собственной машины, то я приехала к Кэйли на велосипеде. Ее мама сказала, что для меня было бы слишком опасно пытаться вернуться домой до того, как городские службы расчистят дороги. В те дни у нас не было мобильных телефонов. Я сказал ей, что мне нужно будет воспользоваться их телефоном, чтобы позвонить маме и предупредить ее, что вернусь домой поздно. Она удивила меня, предложив, - если я захочу, - остаться на ночь у подруги. Я запротестовала, сказав, что не хочу доставлять хлопот, и напомнила ей, что тут у меня нет ни пижамы, ни зубной щетки, ни чего-либо еще. Мама Кейли сказала, что я не буду мешать и могу одолжить одну из ее ночных рубашек.
Кейли была довольно миниатюрной, особенно ее маленькие груди размером с чайную чашечку. Я гордился тем, что превратился в полногрудую девушку, но так как мама Кейли была еще более пышной, чем я, я мог только представить, что любая ночная рубашка, которую она мне одолжила, была бы большой и свободно сидящей на моем теле. Ее мама сказала, что все остальное, что мне нужно, не будет проблемой, так как отец Кейли много путешествовал, и у него было несколько таких сумок, которые выдают авиакомпании, с зубными щетками, зубной пастой и тому подобным. Затем она позвонила моей маме, и я была рад услышать, что не будет никаких проблем, если я проведу с ними ночь.
Мы с Кейли занимались еще час, потом ее мама позвала нас на ужин. Мы ели в столовой с ее родителями. Мистеру Тейлору было чуть за сорок, он очень хорошо выглядел и был в отличной форме в результате своих частых тренировок с использованием всего оборудования, которое у него было в их комнате отдыха в подвале. После ужина мы с Кейли продолжили заниматься, а позже, когда мы приготовились ко сну и вместе переоделись в ее спальне, мы оба снова хихикали, как школьницы. Кейли, всегда такая хорошая девочка, не сняла трусики под ночной рубашкой. Что касается меня, то мне никогда не нравилось спать в трусиках, поэтому я была совершенно голой под довольно большой хлопчатобумажной фланелевой ночной рубашкой ее матери. У него были тонкие бретельки и немного низкий вырез, но определенно не настолько, чтобы кто-либо, кроме фаната фланели, считал его сексуальным.
Вместе, как такие милые и невинные дети, мы с Кейли вышли в гостиную, чтобы пожелать спокойной ночи ее родителям. Их семейный обычай, как и в моем доме, заключался в поцелуе на ночь. Я поцеловала родителей Кейли на ночь, когда была у них дома на ночевках еще в средней школе, и хотя сейчас я был старше, я не возражала против соблюдения традиции. Ее мама улыбнулась и поцеловала меня в щеку, а затем я подошел к ее отцу, чтобы тоже поцеловать его в щеку. По какой-то причине мое сердце уже сильно билось в груди, когда я подошла к нему.
Он сидел в своем мягком кресле, так что мне пришлось
Коктебель 2