истекающей спермой вульве, Петька переместил его к тёмной звёздочке, вдавив на половину в горячую тугую плоть женщины. От неожиданной резкой боли, Глафира вскинулась, удерживаемая за бёдра насильником, вскрикнув возмущённым воплем. В мозгу пронеслось давнее воспоминание о подобном проникновении в анал Амуром. Но по двору ходил муж и поднимать шум, находясь в курятнике с её нетерпеливым обожателем, было небезопасно – велик риск быть услышанной мужем. Тогда она стерпела сколько смогла и только после недолгих фрикций, с силой пнула «любовника», за что и была укушена за ногу кобелём. С этой травмой, Глафира поспешила в амбулаторию к Зинаиде Федоровне, прихрамывая на ходу. Осознать мерзкий эффект от полученного соития со своим любимцем, Глафира не смогла, напуганная этим случайным вторжением. Потому и согласилась на уговоры подруги – устранить дальнейшее повторение подобных мерзостей. И вот опять, это произошло с малолетним извращенцем. Как бы не было мерзко и больно, она, пересилила себя. Ощутив усилившийся ритм проникновений в анальную глубину, резко дёрнулась и, опрокинувшись на спину, разбросала ноги, согнутые в коленях. Подхватив рукой вздыбленный член, направила его в раскрывшееся влагалище, ощутив горячий выброс Петькиной спермы.
– Пошёл вон, выблядок! Близко ко мне не подходи, сволочь! Мать свою погань, а меня не трогай, сучонок малолетний.
Петька снисходительно похлопал по плечу сидящую Глафиру и, ухмыльнувшись, вышел из предбанника.
* * *
– Отстрелялся, что ли? – вставая с лавки, спросил отец, – чего рожа недовольная?
– Шибко строга, командует много. – хмуро отозвался Петька, кивнув в сторону двери предбанника.
– А что я тебе говорил, нечего было соваться к бабе с глупостями.
– Это как соваться... – самодовольно проронил Петька, не удостоив соперника объяснением.
Павел, не желая слушать перепалку между пацанами, вышел за дверь. В предбаннике, сидя на лавке, его ждала Глафира, устало склонив голову на полную грудь. Взглянув исподлобья на вошедшего очередного любовника, она с тяжёлым сердцем предположила, что, возможно, яблоко от яблони недалеко укатилось. Что ж, придётся обойтись без излюбленной позы, а лёжа на спине, решила она.
– Как ты, Глаш? Замучили тебя эти сорванцы? – присев рядом, мягко обратился он к Глафире.
– Твой отличился, с Валерой всё обошлось без грубости, а с этим – вспоминать не хочется. Скажи, Павел. Он с матерью также груб? Вроде, ещё молодой, чтобы так унижать женщину своими пацанскими замашками...
– Он что-то сделал без твоего согласия? – удивился Павел своей догадке.
– Что хотел, то и сделал, особо не спрашивал. Во всяком случае, больше с ним у меня ничего не будет. Надеюсь, что с тобой мне это не грозит. Не будем о нём, Павел. Это ваши дела, но я жалею, что связалась с гадким мерзавцем и Вере вашей сочувствую. Нельзя так с женщиной, тем более, с незнакомой.
– Я, Глаша, разберусь с ним, обещаю. Обо мне плохо не думай...
– Тогда давай начнём, пока я ещё могу доставить тебе удовольствие. Как мне лечь?
– Сама решай, сделаю, как скажешь. Он тебе, сволочь, зад попортил?
– Первый раз не с ним было – по моей неосторожности. Не предполагала, что ещё раз попаду в такую беду, да ещё с пацаном... И совестно, и обидно, Паш.
– Я, Глашенька, не обижу, делай как тебе лучше, – пообещал Павел, целуя женщину в шею.
Глафира не захотела искушать Павла, доступным обзором расширенного ануса, легла на спину, открыв доступ возбуждённому члену немолодого любовника для вторжения в ее натруженное, истекающее спермой влагалище.
Всё произошедшее в дальнейшем, было весьма приятно для обоих любовников. Третий оргазм, полученный Глафирой от Павла, оказался
вот это пытка