на каждого из них. И больше ничего не сказала, предоставляя огромную возможность сыну в дальнейшем пофантазировать на эту тему, когда ребетня позже облепит его и будет атаковать расспросами о прошлой жизни мамы. Это возвысит Сашу в их глазах, и уже ни у кого не повернётся язык, что-либо плохое говорить в его адрес.
Саша смотрел на меня благодарными глазами верного пса, абсолютно понимая, какую жирную, сахарно-эротическую «кость» я только что швырнула ему на обгладывание и облизывание! Теперь они будут грызть эту кость не одну неделю, мусоля разные истории о том: что такого интересного могли делать богатые мужики с такой эффектной мамой-секретаршей, как я.
Я была крайне довольна!
— Ну-с... — уже по обыкновению свернула я губы в трубку. — А кем у тебя работает мама, Сеня? — спросила я, обращаясь к самому стеснительному из всех.
Сеня посмотрел на меня. У него было красное лицо, и он постоянно ёрзал.
— Моя мама? Ну... мама — она учительница, а вот зато папа пож...
— Да-да, пожарник я знаю, — перебила я Сеню, так как не хотела менять тему. — А мама учительница чего?
— Истории, — шмыгнул носом Сеня, озираясь на своих друзей, так как разговор о маме явно не приносил ему плюсов, чем если бы мы говорили о его отце.
— Никогда не любила историю, — заявила я. — Да и вообще, какая разница, где там Македонский брал Иерусалим, аха-ха-ха!
— За Иерусалим воевали же римляне‼! — возмущённо поправил меня Сеня. — Это была грандиозная битва в первой Иудейской войне! А называлась она...
— Сенечка! — перебила я выскочку. — Ты такой умный! Вот был бы ты моим сыном, взяла бы тебя, как Сашку с собой на море. И пока я загорала на лежаке, вот рассказывал бы мне про Сулейманов и их гаремы! А то из Сашки слово-то не вытянешь.
— Вы вместе ездили на море?! — Аж привстал Юрчик-извращенец на стуле. — Санёк, а по-подробнее! — Словно филин повернул он голову к Саше.
— Ай, да ерунда. — Махнула я рукой. — Так... взяла с собой, чтобы кремом меня мазал.
Все взлотнули слюни, а Юрчик присвистнул.
В этот момент я решила не на долго оставить гопоту, чтобы они немного посверлили друг друга, выпытывая у Сашки подробности.
— Ну, ладно, — сказала я. — Мне нужно на чуток отлучится.
Я встала и пошла в коридор.
Все обратили внимание, что я так и не одела нижнее бельё.
— А ты куда? — спросил ошарашенный Саша.
— Не задавай глупых вопросов! — ответила я, напяливя босоножки на высоком каблуке. И каждый подумал про меня в силу своей испорченности. Кто-то, что я пошла к соседу, где сейчас отдамся на кухонном столе; а кто-то, что-то другое. Но главное было то, что я показала им иную мать. Ту, которой у них не было. И хоть меня можно осудить за лёгкий разврат, но он того стоил. Больше у этих эмбицилов и духу не хватит обижать моего сына, отпуская обидчивые насмешки.
Вернулась я уже вечером.
Когда все ушли, Саша пришёл в зал, где я уже начала со стола собирать посуду.
— ЭТО БЫЛО СУПЕР‼! — поделился он впечатлением. — Просто охренительно как‼! Спасибо!
— Я рада, что ты рад, — ответила я.
Он быстро подскочил и помог навести порядок.
Поздний вечер грозился перейти в ночь, и я поспешила в ванную. За день я сильно возбудилась, а потому несколько громких выкриков при мастурбации завершили это удивительное приключение с друзьями моего Сашки. И, если честно, то я бы была не прочь покувыркаться с ними в постели.
Трубач