стали реквизитом, и даже расставив тут и там вазы с цветами. Он явно получал удовольствие, даже если его идеи были немного необычными — и уж точно не соответствовали нашим планам!
Две девочки начали словесно разбирать его идеи, пока они стояли вместе и рассматривали сцену.
— О, папа, это выглядит так некрасиво, — сказала Энджи, надувшись. — Это заставит меня выглядеть такой старомодной.
— Пап, — сказала Лиз, плывя своими пышными формами по "студии", — это все очень красиво, но что мы будем делать — просто стоять там, держа вазу или что-то еще?
Она так чувственно извивалась, что я почти удивился, как папа не набросился на нее сразу же. Я был очень возбужден!
— Ахххх, да, я думал об этом... — сказал папа. — Я думал, не стоит ли сделать так, чтобы увидеть за чем-то более интересным. И что же ты предлагаешь?
— Мы с Энджи подумали, что нам не нужен особый реквизит, нам нужно показать, что мы счастливая нормальная любящая семья, как ты думаешь? — сказала Лиз.
— Какая хорошая идея! — сказал папа, посмотрев на маму, которая улыбнулась и кивнула — она явно её одобрила.
— И что дальше? — спросил папа.
— Ты сказал, что мы будем сниматься по два человека — одна девочка и один мальчика, да? — сказала Лиз. — Так что все, что нам нужно, это диван и мы, и, возможно, несколько предметов вокруг нас, чтобы спрятать мебель за нами.
— Это было бы проще, должна признать, — сказала мама, присоединяясь к разговору. — И я бы хотела быть запечатленной в обнимку с двумя моими парнями — это было бы так мило.
— Хорошо, давайте попробуем, — сказал папа. — Итак, с чего мы начнем... лучше всего начать с самого начала — с января, хорошо?
— Может быть, так и сделаем — так что это за группка будет? — спросила Энджи. — Кто будет в январе?
— Вообще-то, первыми будут два мальчика, — усмехнулся папа, просматривая свои документы. — Отличные кусочки мясца, чтобы согреть ваши сердца, да?
Раздался коллективный стон разочарования, когда мы с Тимом отделились от толпы и направились к сцене, хотя, пока папа там суетился, переставляя вещи, было мало шансов принять нужную позу.
Но в конце концов папа был готов, и мы с Тимом сели, причем оба выглядели так, как будто были совершенно не в своей тарелке. Что, черт возьми, мы должны были делать — слиться в объятьях, что-ли?
— Уммм, — сказала мама, наблюдая за происходящим, — вот здесь нам понадобится реквизит. Мальчики, идите и переоденьтесь в свои наряды.
Временно расслабившиеся, Тим и я, вскочили и помчались в свои комнаты, вскоре снова появившись в своих "нарядах", как назвала их мама. Она обшарила интернет-магазины и нашла для нас две "униформы" — рваные шорты и жилет для Тима, все в комплекте с поясом для инструментов, как и предполагалось изначально, и сокращенный комплект "для джунглей" для меня — очень короткие шорты, длинные носки и открытая рубашка, все в цвете хаки. Я полагал, что мы выглядели нормально, хотя и в несколько устаревшем образе... но для родственников сойдет!
Но когда мы вернулись на свое место, оживленный разговор возобновился.
— Но ты сказал, что мы можем сделать фотографии в обнаженном виде? — решительно сказала Лиз. — Мы будем выглядеть прелестно, а я люблю показывать свое тело!
— Не уверен, что нам стоит это делать, — пробормотал папа, не в силах смотреть, как Лиз спускает юбку. — Эй... что ты делаешь!
Наш семейный календарь (Окончание)