ко мне, и я увидел, что по ее щекам текут слезы. Она не пыталась их скрыть, только качнула головой, обняла и уткнулась лицом в мою грудь.
— Я тебя люблю, Саша.
Она сказала это тихо, почти шепотом, как будто сама себе. Но я услышал. Я понимал, что должен ответить тем же чувством, которое снова, как в юности, пришло в мое сердце в эти уже седые годы. Но язык окаменел. Я стоял и только крепче прижимал к груди любимую женщину.
— Спасибо тебе, Саша. Ты меня очень растрогал своим подарком, - подняв голову и собравшись сказала Марина. – Я никогда тебя не забуду, а эти рыбки всегда будут со мной. Знаешь, я должна тебе сказать что-то важное. Ты помнишь, я обещала? Так вот, я скоро уезжаю...- она сделала паузу и посмотрела мне прямо в глаза, - в Екатеринбург работать. Там один мой однокурсник, кстати, очень хороший хирург, зав отделением в крутой клинике, почти как московский Склиф. Так вот, он пригласил меня туда на серьезную должность и по деньгам там все хорошо. Я решила поехать. Не знаю почему, но до отъезда мне очень хотелось снова увидеть тебя и опять ощутить твое тепло и ласку. Ты тогда в Москве мне подарил незабываемый праздник и... - она снова искала слова, -.. .главное, подарил себя. Я это очень явно ощутила. Ты был со мной искренним и... в общем, я в тебя влюбилась.
Марина улыбнулась. Я попытался поцеловать ее, но она мягко отстранилась и продолжила:
— Давай сейчас просто поужинаем. Вот, без слез, - Марина по-детски ладошкой стерла со щек застывшие капельки. - У нас впереди долгая ночь, чтобы все сказать друг другу.
Этот ужин был похож на трапезу немых. Мы почти ничего не сказали друг другу. Только поднимая бокал говорили дежурные слова и снова приступали к еде, хотя, как говорят, кусок в горло не лез. Каждый думал о том, что произошло.
Не знаю, что думала Марина, но ее признание привело в состояние противоречия мой разум и чувства. Это вечная борьба. Но не ожидал я, что в моем возрасте все еще так бывает. Это не «бес в ребро», как я ощущал себя со всеми моими любовницами. С Мариной было иначе. Я полюбил ее. Полюбил стремительно и искренне. Только разум не давал волю чувствам. Внутренне я был ей даже благодарен за такое разрешение ситуации. Формально все решилось: она уезжает, я остаюсь. Как говорят, из дома прочь – из сердца вон! Но что-то говорило мне, что и она не счастлива от такого разрешения ситуации. Неужели и в ней родилось это большое чувство всего за несколько дней общения? Ведь прошептала она свое «люблю»... Я не хотел отпускать ее от себя. Тем более так далеко. Но и держать ее я не имел права.
— Скажи, а тот хирург там... он к тебе как относится?
Марина улыбнулась:
— Не думай. Никогда у нас с ним ничего не было. Просто учились вместе. Правда. Я же тебе еще в Москве сказала, что у меня вообще был только один мужчина, но это был не тот, о ком ты спрашиваешь.
— А кто? – зачем-то спросил я.
— Я не хочу сейчас об этом...
— Скажи только, он был молодым?
— Настолько молодым и безответственным, что... ладно, всё, я не хочу. Пойми ты, что мне не важен возраст моего мужчины. Понимаешь, мы врачи циники по большому счету. Поэтому не думай, что я тебя идеализирую. Да, ты Фей, конечно. Во многом ты хорош. Но главное в тебе – надежность. Вот
Школьные проделки Гоги.