куда я периодически вставляю свой огрызок и тоже подключились, всячески восхваляя эту тугую дырочку.
23.
А ещё к утру следующего дня после того, как я опробовал мамину попку, папа начал аккуратные расспросы. Что за компания у Коли с Пашей. Сколько человек? Как хорошо они знают друг друга и настолько ли они им доверяют, чтобы пригласить к себе домой? Причем разговоры эти велись в присутствии мамы и она, мне кажется, прекрасно понимала к чему отец подводит. Она возмущенно поглядывала на папу, и они даже поговорили на повышенных тонах, удалившись в свою комнату. Но судя по тому, что папа расспросов не прекратил, всё более конкретизируя детали, мама не смогла убедить его отказаться от «вечеринки». Если правильно понял, папа стоял на позиции:
— Никто же тебя заставлять не будет. Просто потусим с молодежью. Ну а если кто-то тебе понравится – я буду не против.
При такой постановке вопроса маме, как будто бы, и возразить было нечего, но я уже понимал насколько хорошим манипулятором был мой отец. Впрочем, мамины глаза тоже горели, но по тем обрывкам разговора, что я услышал, больше всего её смущало, что там будет сын и то, что об этих их утехах могут узнать общие знакомые. Папа только рассмеялся на это:
— Значит, как вчетвером тебя ебут, Серёге смотреть можно, а если больше – уже блядство?
— Фу, какой! – обиделась мама, - Не ебёмся, а занимаемся половым просвещением. А ты какую-то оргию предлагаешь. И вообще, что за слова. Понежнее можно?
Родители и правда, после того как у нас случился первый секс, в разговорах всячески настаивали на том, что они это делают не для себя, а для нас. Чтобы обучить премудростям, которые пригодятся во взрослой жизни. Но мне кажется всё же они кривили душой. Уж очень с большим воодушевлением они подходили к этим урокам. Никогда не видел настолько увлеченных учителей. Впрочем, мы старались не спорить. Очень не хотелось, чтобы это «обучение» неожиданно закончилось.
В общем, судя разговорам, какая-то подготовка к вечеринке всё же шла. Папа был её спонсором и руководителем. Колька, на правах принимающей стороны обзванивал каких-то своих друзей. Интересовался кто и когда доступен, делая себе какие-то пометки. Пашка всё больше фантазировал и иногда подсказывал Коле, кого стоит звать, а кого вычеркнуть:
— Димку не надо – они с Лёхой подрались. Устроят ещё тут разборки.
— Может тогда Лёху лучше не звать? Димка пловец – тёть Лене понравится. А Лёха так себе.
— Блин, я Лёху уже пригласил. Косяк, если узнает, что бортанули....
— Да зовите обоих. Я же тут буду. Не будет никаких разборок. Думаю, у них голова другим будет занята. Постараюсь чтобы тётя Лена оделась поинтереснее, - вынес резюме папа.
От мамы эти обсуждения не скрывали, но она их принципиально игнорировала, показывая всем своим видом, что идея вечеринки ей совсем не нравится и никак учувствовать в подготовке она не намерена. Однако в остальном дома царили мир и благодать, изредка прерываемые шумом группового секса. Да. Если раньше мы иногда заставали папу, занимающегося любовью с мамой, то сейчас он сам звал нас, если их взаимные ласки приводили к возбуждению. Родители упорно называли это уроками секс-просвещения или полового воспитания, но мы с парнями им нисколько не верили, поскольку и безо всяких уроков мамины дырочки всегда были готовы для приёма, неожиданно поднявшегося подросткового члена.
И из-за этой постоянной готовности мамы, мы всё больше в своих разговорах сходились в том, что она не устоит перед возможностью опробовать несколько новых юношеских членов. Уж очень легко возбуждалась она от наших
Rendezvous единомышленников. Часть 2