— Да уж как год её нет. Звали её Марией Петровной. Она тут недалеко, в Великих Камышах, жила.
— А-а.. — протянул дедок и хитро заулыбался. — Знавал такую, знавал. Петровный внук, значица... Ох, и хороша была твоя бабка, скажу тебе по секрету.
Его улыбка меня смутила. Что значит “хороша”? Моё недоумение, выразившееся на лице наморщенным лбом, не было не замечено стариком, и он поспешил разъясниться.
— Помню, кхм, моя карга старыя, то бишь жена, едрить её, ни капли в рот не позволяла, хоть ты тресни. Так я к Петровне зайду, она мне и нальёт рюмашечку, а то и две. А, бывало, как засидимся, что... — Вдруг он запнулся, и его вдумчивое лицо не скрылось от меня. Стало понятно, что он старательно подбирает слова, чтобы не выболтать ничего лишнего. — Так засидимся, что ничего и не помним.
Я молчал. Мне этот разговор совсем не нравился. Может, дед и не имел ничего такого, но теперь в моей голове возникали мысли, от которых трудно было избавиться. Я бы предпочёл не продолжать эту беседу, но старик был другого мнения.
— Так вот, причапаю домой, а моя карга старыя, как унюхает, так и давай пилить, спасу нет. Ну, а как дома не ночевал, так уж хоть и не приходи. Она ж, дура, полночи бегает ищет меня, а я с... кхм... у твоей бабки забавляюсь.
Я не стал спрашивать, что он имеет в виду под словом “забавляюсь”, побоявшись возможной информации, которой не следует обладать внуку. Хотя фантазия и так уже разыгралась.
— Ну, а потом уже смирилась и дома ждала, но мозги пилила – будь здоров. А один раз скандал учинила, что вся деревня гутарила. Как-то она, значица, прознала, что я у твоей бабки сижу. Слышу, калитка стукнула, да громко так. Ну, мы и выбежали с Петровной в чём были. — Дед замялся и почесал за ухом. — А были мы в шубах, зима на дворе всё-таки. Выбегаем – старуха моя стоит, руки в боки, лицо красное, злое. Такая разгорячённая, думал, весь снег растает вокруг неё. Ох, и задала же она нам жару. Правда и бабка твоя не промах, не спасовала перед ней. На их крик вся деревня сбеглась. Вот потеха-то. Зато вспомнить есть что... Эх, были времена... — с тоской в голосе прошамкал старик и замолчал, очевидно, вспоминая былые деньки...
Я ему ничего не ответил, смотрел на затухающий закат, пока он вовсе не скрылся из виду, обласкав верхушки деревьев последними лучами. Приехали в деревню мы уже затемно. Спрыгнув с телеги, я поблагодарил деда и направился в сторону бабушкиного дома.
— Как хоть тебя звать? — Крикнул мне вслед старик.
— Даниил!
— Ну, будь здоров, Даниил!
— И Вам всего хорошего!
Хоть и было темно, но дом я обнаружил сразу. Калитка была заперта, однако мне не составило труда перекинуть руку через забор и сдвинуть щеколду. Система безопасности у бабушки была надёжная, как швейцарские часы. Да она, в принципе, и не нужна была. Если бы кто-то и захотел что-то украсть, то стоило всего лишь перемахнуть через забор.
Вид заросшего двора, который предстал перед моим взором, ввёл меня в ступор. Мне завтра всё это придётся убирать... И это ещё на первый взгляд в кромешной темноте. Завтра при дневном свете мне откроется взору вся картина. Подозреваю, что не радужная. Ладно, утра вечера мудренее.
Войдя в дом, я поёжился. Внутри было пусто и жутко. Шаги диким эхом отзывались во мраке. Пощёлкав выключателем, я понял, что свет здесь
У подружки в гостях