Кто сказал, что я все еще представляю для тебя опасность?
Я не знаю, кто это, продолжил я. Это не социальные службы. Они думают, что для меня совершенно безопасно оставаться без присмотра со своими детьми. Это не мой психиатр. Он думает, что я добился потрясающего прогресса, и ему больше не нужно меня видеть.
Она казалась совершенно шокированной моим упоминанием о психиатре и на мгновение растерялась.
— Ты не можешь просто ожидать, что я забуду, что ты сделал со мной, - сказала она.
— Конечно, я не ожидаю, что ты это забудешь, - сказал я. Почему ты должна? Я, конечно, не могу. Я просто хотел бы получить шанс показать тебе, что я больше не тот человек.
— Я не хочу обсуждать это, Грег. Я думаю, тебе лучше пригласить девочек куда-нибудь, чтобы они провели время с папой.
Когда я уходил, я вдруг понял, что она не отрицала, что все еще любит меня. Клэр была права. Я посадил Грейс и Аннабель в машину и уехал. Когда я вернулся, Джули просто впустила их и держала меня на пороге, пока мы договаривались о времени следующего визита.
Отношения с Келли продолжались и, казалось, становились все более сексуальными. Ее отказ впустить меня в свою другую жизнь озадачил меня. Меня это так беспокоило, что однажды ночью, когда она собиралась уходить из моей квартиры, я спросил ее.
— Келли, ты стыдишься меня или что-то в этом роде?
— Конечно, нет, - ответила она. Как ты можешь спрашивать об этом? Ты преуспевающий бизнесмен с телом Адониса и повешенный, как мул. Чего тут стыдиться?
— Ты живешь со своими родителями, но никогда не позволяешь мне встречаться с ними. У тебя двое детей, но мы никогда не вывозим их куда-нибудь. Это почти так же, как если бы ты пытался спрятать меня от них.
— Тебе не о чем беспокоиться, любовничек, - сказала она, уходя.
Два дня спустя я получил ответ на свои вопросы. После очередного марафонского секса Келли принимала душ. Я протянул руку, чтобы посмотреть на часы, и случайно сбил ее сумочку с полки. Я встал с кровати и начал собирать ее вещи, чтобы положить их обратно в сумку. Вот тогда я их и увидел. Там, вместе с ее телефоном, губной помадой и набором для макияжа, лежали два золотых кольца, одно из которых с бриллиантом в форме солитера. Холод пробежал по моим костям. Я надел халат и сунул два кольца в карман. Я сказал себе, что этому может быть вполне разумное объяснение. Она могла бы снять их несколько месяцев назад и просто забыть, что они были в ее сумке. Я подумал об этом и решил, что, если она не хватится их через пару дней, я скажу ей, что нашел их во время уборки, и верну.
Келли вышла из душа, проковыляла через спальню и оделась. Я проводил ее до двери, и когда она поцеловала меня на ночь, она прошептала:
— Увидимся завтра, любимый.
И ушла. Должен признаться, я ожидал, что это займет больше пяти минут, но как раз в тот момент, когда я возвращался в спальню, раздался звонок в дверь.
— Кажется, я что-то уронила в спальне, - сказала она.
Я позволил ей пройти прямо в спальню и слышал, как она переворачивала ее вверх дном, пока искала. Когда она сдалась в спальне, она вернулась в гостиную, обыскивая края дивана и под подушками.
— Это помогло бы, - сказал я, - если бы я знал, что ты ищешь.
Она на мгновение замолчала, очевидно, пытаясь придумать, что сказать.
Когда возвращается юность