пытаясь услышать разговор. Жены говорили Кэти, что ей понравится этот опыт. Они хихикали, как маленькие подростки. О каком опыте я подумал? Мужчины говорили о том, какой хорошей будет неделя. Хардинг рассмеялся и сказал: "Она даже лучше, чем на фотографиях!" Я был в замешательстве. В голосе Хардинга послышалось нетерпение, когда он сказал, что пришло время начинать. Это было встречено еще большим смехом. Не хватало только голоса Кэти.
Я убедился, что мой телефон записывает, надеясь на то, что это позволит не пропустить все, что произойдет.
Хардинг был счастлив, когда я появился. Кэти сидела рядом с ним. Единственный стул был далеко от них, чтобы это не выглядело как оскорбление. Но я все равно был оскорблен. Я не был включен в их группу, так какого хрена меня пригласили? Хардинг сыграл любезного, скользкого хозяина, предлагающего мне выпить. Я попросил безалкогольный напиток. Он был очень удивлен. Но, потом, отдав его мне, он взял Кэти за руку и спокойно сказал: "Я собираюсь трахать твою жену всю неделю. И мы все это будем делать. А ты, ничего с этим не сможешь поделать. Я заплатил за эту привилегию."
Я посмотрел на своих бывших боссов и их жен: "Я знал, что что-то нехорошее происходит, но я никогда не подозревал, что вы сутенеры". Они не перестали ухмыляться. Я посмотрел на Хардинга: "У тебя не хватит денег, чтобы купить одну минуту с моей женой, не говоря уже об этой неделе".
Он просто рассмеялся, когда появились две гориллы. Я бросился к нему, чтобы добраться до него, прежде чем они доберутся до меня. Мне удалось нанести ему один удар по лицу, когда они схватили меня. Я увидел его шок и боль. Еще пять секунд, и он познал бы настоящую боль! Я снова попытался добраться до него, но две гориллы ударили меня кулаками и повалили на землю. Потом я увидел улыбающуюся Кэти. Она и другие ублюдки наслаждались этим. Я видел такие взгляды, когда люди кончают. Я пытался отбиться от горилл, но не смог. Я надеялся, что причинил им боль своими ударами, но они, казалось, даже не моргнули.
Я пришел в себя в нашей комнате. Свет не горел. Посмотрев на часы, увидел: было почти девять вечера. Я едва мог пошевелиться от боли. С трудом раздевшись, принял душ. После него почувствовал себя немного лучше. Одевание заняло у меня целую вечность, каждое движение причиняло мне сильную боль. Одеваясь, составил план своего побега. Я брал только то, что было необходимо, и без чего не мог обойтись. Мой ноутбук и сумка, кабель для зарядки телефона и бумажник. Мой телефон разрядился, но я взял его, надеясь зарядить в автобусе или поезде.
Я бросил окровавленную одежду, которая была на мне. И совсем не беспокоился, о том, что мог навсегда загрязнить его полы. Потом медленно спустился по задней лестнице, по дорожке к воротам. К счастью, она была не заперта. Я пошел на автобусную остановку. Каждый шаг был агонией. Каждый вдох заставлял мои ребра ныть. Один глаз был почти закрыт. Автобус прибыл примерно через двадцать минут. Это привез меня в Кэмпбелтаун, где я сел на последний автобус до Глазго. Каждый удар на дороге или повороте усиливал мою боль. Мне пришлось четыре часа ждать первого поезда в Перт. Неподалеку было круглосуточное кафе, где я выпил кофе и съел булочки с беконом. Очень хотелось, чтобы аптека работала всю ночь, чтобы купить обезболивающее, но мне не повезло. В поезде я снова попытался зарядить свой телефон, но, похоже, особого успеха не добился. По крайней
Разнообразие