полотенцем, хранимое в подвале для этой цели. Поднявшись обратно на кухню, они застали там Оливию, ожидавшую их в махровом халате и сидящую за кухонным столом с открытой бутылкой вина.
– Нам нужно поговорить, – объявила она, разливая вино по двум бокалам.
Дэвид занял место за столом, но сел не напротив нее. Он сел в конце, так, что ей пришлось повернуться, чтобы посмотреть на него. Это также позволило ему повернуться так, что она не могла смотреть ему прямо в глаза.
Тон Оливии был ласковым, но непреклонным:
– Я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя и очень счастлива в нашем браке, – начала она. – Но хотя с Дагом не было ничего романтического, можно сказать, что мы испытываем сильное влечение друг к другу.
– И что это должно означать?
Дэвид почувствовал, как нарастает его гнев. Его обуревала не только ревность. В нем чувствовалась глубокая обида и чувство, что его предали. Оливия была его единственной любовью. По правде говоря, это были его первые и единственные отношения. Она была его первой девушкой, и с ней он обрел чувство удовлетворения и единения, заполнивших пустоту в его жизни.
Она снова заговорила, и что-то в том, как тщательно она формулировала свои слова, напомнило ему, что его жена – адвокат. Женщина любящая и заботливая, но чья профессия заключается в том, чтобы подбирать слова для достижения цели.
– Это значит, что у нас крепкий брак, и я полностью ему предана, – заявила Оливия. – Я люблю тебя, но не в большей степени чем ты, способна контролировать каждое свое желание. Я – женщина со всеми физическими ограничениями моего пола. Мы ничего не можем поделать с тем, к кому нас влечет. Я не знала другого мужчины, кроме тебя. То, что меня соблазняет Даг – это факт. Я не могу этого отрицать.
– И? – сказал он. – Потому что есть что-то большее, так скажи это.
Она вздохнула.
– Это нелегко. Я много об этом думала, и мне требуется выкинуть Дага Чапела из головы. Слишком тяжело работать с ним каждый день и не знать, на что это может быть похоже.
– Похоже, ЧТО? – уточнил он.
– Ты – единственный мужчина, с которым я когда-либо была в постели. Он должен быть впечатляющим. Я не могу сдержать любопытства, а он дал мне понять, что хочет меня. Но я даже не поцеловала его, и не буду, ЕСЛИ ТОЛЬКО...
Она позволила последнему слову повиснуть в воздухе, но Дэвид отвернулся, пока она говорила, и с ее последним словом встал и сказал:
– Нужно покормить Бастера.
Оливия оставила этот вопрос. Она была зажата между любовью, которую испытывала к своему мужу, и желанием, которое испытывала как женщина.
***
После ледяного шторма прошло три недели. Погода изменилась, и наступил необычно теплый ноябрь. Казалось, с каждым годом погода становится все более непредсказуемой. В конце сезона на Карибах бушевали ураганы, но между Оливией и Дэвидом стоял крепкий мороз. После того разговора, вернее, монолога Оливии за кухонным столом, они почти не общались.
Когда Оливия вернулась на работу после урагана, Даг захотел узнать, что у нее было с Дэвидом.
Он не был агрессивным? – спросил Даг. – Или?
– Нет, думаю, он был шокирован, и, конечно, ранен, – ответила она. – Он не жестокий.
– Ну, мне показалось, что я видел в его глазах убийство, – утверждал Даг.
– Нет, он просто обижен. Я причинила ему боль, – уходя, сказала Оливия.
Даг не был физически мужественным человеком, а внешность Дэвида противоречила его мягкому характеру. Это было непохоже на мужа Джули Стивенсон, Луиса, чей невысокий рост
воплощение тайных желаний 3