не ямка, а бугорок с крошечным отверстием, куда не пролезла бы спичка. Наличие отверстия внушало надежду, и я немедленно поделился ей с Ленкой и Альфией. «Нам надо найти хорошего гинеколога», – сказал я Столяровым. – «Сходите, мадам, на первый этаж в сорок третью квартиру. Там тоже татары живут, вдруг они в курсе». Теща, кое-как одевшись, пошла, а Ленка неуверенно спросила:
— Думаешь, это поможет?
— Думаю, это не помешает. Лишнее знание еще никому не мешало.
Альфия к татарам сходила не зря, и на следующий день мы уже сидели в приемной платного гинеколога, разумеется, тоже татарина. Ленка надела медицинскую маску и вошла в кабинет, а мы, я и теща, остались в пустынном коридоре. Я представил, как Ленка сидит в кресле с раскинутыми ногами, и член начал наливаться и подергиваться. Теща положила на гульфик руку и помогла ему окрепнуть окончательно. Она так старательно мяла и сжимала мои брюки, что я мог, как в юности, запачкать трусы. Но не успел. Потому что Ленка вышла в коридор розовая и довольная.
Мы вышли на улицу, нашли скамейку и присели, а Ленка сбивчиво рассказала нам все, что делал врач. Он ей вставил, только не расширитель, а тонкий кабель или шланг, светящийся на конце, и долго все рассматривал, погружая прибор все глубже и глубже, пока Ленке не стало больно. «Все у Вас есть, девушка», – сказал врач. – «Только Ваша девственная плева когда-то была повреждена, и болезненно разрослась. Ее можно удалить, или растянуть. И то, и другое не так уж трудно».
Услышав подробности, Альфия умчалась разбираться с гинекологом, а я поговорил с Ленкой. «Лена, тебе решать», – сказал я Столяровой-Макаровой. – «Ложиться под нож или довериться мне и моему, э...».
— Члену?
— Ну да.
— Так и говори, – недовольно заметила Ленка. – Что ты мнешься, как школьник.
Мы бы, наверное, поругались, но тут вернулась Альфия с черным полиэтиленовым пакетом.
— Тут специальный расширитель для Ленки, – заговорщицки подмигивая, доложила теща. – Врач сказал, если его носить неделю, то влага растянется. Надо попробовать. Поехали скорее!
Мы поймали левачка и понеслись пробовать.
Надо сказать, что врач нас надул, причем в прямом смысле. Его прибор для расширения представлял собой набор презервативов, которые вставлялись куда следует, и надувались синей резиновой «грушей», подозрительно напоминавшую обыкновенную спринцовку для клизмы. Альфия тут же скинула одежду и, устроившись поперек нашего супружеского ложа, вставила расширитель и принялась себя надувать, закатывая глаза и тяжело дыша. Ленка пристроилась рядом и расширенными глазами наблюдала за матерью. Потом теща выпустила воздух из расширителя и сказала: «Ух, обалдеть, кайф!». Она расслабленно лежала, а Ленка прошептала мне на ухо:
— Как думаешь, может, мне попробовать?
— Давай чуток попозже, – ответил я. – Поужинаем, и тогда... А кому поручим вставлять? Мне или твоей матери?
— Тебе. Ты же муж, не мамка же.
За ужином Ленка ничего не ела, только выпила чая, волновалась, наверное, а теща метелила за двоих. Я тоже немного волновался, собираясь выступить в роли гинеколога-любителя, и руки заметно дрожали. Заметив это, Альфия Юлдашевна погладила меня по руке:
— Ничего, я буду рядом!
И я успокоился. Глядя на меня, Ленка тоже стала спокойнее и даже съела бутерброд с сыром.
Для священнодействия я приготовил перекись водорода, йод, вату и карандаш. Не простой, а с мягким ластиком на конце. Теща вышла из нашей спальни, а когда вернулась, была обнаженной сверху, и в пестрых шароварах снизу. Ленка разделась полностью.
— Я буду держать дочку, – сказала Альфия. – А ты, зятек, внедряйся.
Теща забралась на кровать, уселась поудобнее, прижавшись спиной к стене и
Ольга Николаевна