Понимала, что после пожара ей нужны средства, но теперь, еле собирали на зарплату, о ремонтах и каких-то приобретениях придётся забыть до лучших времен.
— А что у вас случилось? – журналистка поставила вопрос и ткнула микрофон тётке.
— А вы приходите посмотрите. В наш дом попала молния, крыша полностью сгорела. Обещают дожди, я же на пенсии, денег нету. Сын у меня сейчас в армии. Помочь мне некому, одна надежда на Николаевну, - женщина посмотрела в мою сторону. – Всё каждый день дорожает.
Не ожидала, что она мне встретится, да еще перед иностранцами. Хватило делегаций учителей, которым пришлось уменьшить зарплату. Здесь понимала, но выделить столько и сразу. Пробовала попросить в районе, но там сразу отправили в область. Искать спонсоров, теперь всем нужны деньги. Посмотрела на её большую грудь, через тонкий синий халат с белыми полосками просвечивался черный лиф, проглядывались контуры трусов. Представляю, что о ней могут подумать иностранцы. Хотя летом в селе многие так ходят. Видела её золотые зубы.
— Бюджет очень ограничен. Часть сумы мы сможем выделить после сессии, а остальное, - развела руками и вздохнула. – Вот если есть желающие, помочь женщине, кто сколько может. Обращайтесь, у нас открыты счета для благотворительных пожертвований. Нам важна любая сума, - вспоминала, как наши звезды говорили на благотворительных концертах. – У нас есть пустые дома для переселенцев, но многие из них нуждаются в ремонте. Мы сможем принять больше.
Женщина растерялась. Похоже, что до неё только сейчас дошло, что её снимают в таком виде. У неё аж челюсть отвисла, она сильнее вцепилась в потёртый руль старого ржавого велосипеда. Она сделала шаг назад, словно захотела запрыгнуть на него и умчаться.
— Ну... - тётушка, не дождавшись ответа, закинула ногу на педаль. – Я к вам потом загляну. А вы меня снимали? Я ж страшная сейчас, - она дёрнулась, как журналистка ей утвердительно кивнула. – Ой, - прижала пальцы к губам. – Я лучше поеду.
Она крутанула педали и поехала по песчаной дороге. Её толстая задница провалилась в седло. Вспомнился её худощавый муж, как он с ней справлялся. Такая могла бы и раздавить, если б забралась на него. О чём я думаю, дрожь волной прокатилась по телу. Посмотрела на журналистку, затем на оператора.
— Сейчас упали поступления в местный бюджет, - сама не знаю, почему начала оправдываться. – Пенсии у людей маленькие. Если есть желающие помочь, реквизиты счетов я дам.
Журналистка снова что-то начала говорить на шведском. Ничего не понимала. Наверное, рассказывает о сборе средств или что-то другое. Снова изучала парня, крепкие ноги, мышцы на руках. В бронежилете он выглядел еще сильнее. Ингрид опустила микрофон, вздохнула, посмотрела в мою сторону. Обменялась с ней взглядами. Она оценивающе посмотрела на мою грудь. Щеки залил легкий румянец, во рту пересохло.
— Что вы можете еще показать? Вы езжайте, а мы сразу за вами, - она повернулась и дала указания своему оператору. – Далеко ехать? У вас местами хорошая дорога, а местами одни ямы. Как вы ездите?
Засмеялась, но быстро перестала. Трудно ответить на такой вопрос. Боялась сказать, что у меня нету машины. Хотелось поехать в Польшу, выбрать себе что-то, но говорят нужна неделя, а вырваться в отпуск никак не получается.
— Ехать минут пять, - нервно сглотнула, посмотрела на неё, затем на парня, стоящего у фургона. – У меня машины нету, - тихо произнесла, виновато опустила глаза.
Показалось, что она не расслышала мой ответ или не поняла слова. Взглянула на стоящие велосипеды. Могла бы взять у коллег, но как-то глупо, чтоб
Горячая Аравийская штучка