более внимательно. У нее было лицо ангела, но лишние пятьдесят фунтов, которые она носила, умаляли эту красоту. И я мог бы сказать, что Кимберли очень стеснялась своего веса. Потом мне пришла в голову идея, которую, я надеялся, она не сочтет оскорбительной. Я прокрутил это в голове, решая, как лучше преподнести это предложение.
"Я только что обнаружил, что в нашем комплексе есть тренажерный зал", - сказал я небрежно. "Я бы хотел воспользоваться этим, но мне бы очень хотелось, чтобы было с кем пойти. Тебе было бы интересно?"
"Ты действительно хочешь, чтобы тебя видели со мной?" спросила она, двигая руками вверх и вниз по бокам, указывая на свой лишний вес.
"Да, хочу", - сказал я с готовностью, "если только ты не хочешь, чтобы тебя видели с потенциальным преступником".
Мой комментарий вызвал именно ту реакцию, которую я хотел. Кимберли действительно не хотела ходить в спортзал, потому что не хотела, чтобы кто-нибудь видел ее тело. Однако Кимберли совершенно не хотела меня обидеть. Итак, она согласилась.
Мы договорились ходить туда четыре раза в неделю в шесть утра, потому что там никогда никого не было. После первой недели Кимберли поняла, что ей не нужно беспокоиться о том, что она будет смущена, и начала получать удовольствие от сеансов.
Я продолжал искать работу, но никто в бизнесе программного обеспечения для обеспечения безопасности не интересовался мной. По крайней мере, до тех пор, пока мое дело не будет рассмотрено. И в разговоре со своим адвокатом я узнал, что существует большая вероятность того, что меня признают виновным в нападении. И все же он был скрытен. Он никогда не говорил мне, что говорить или лгать. Тем не менее, он сказал, что если бы я впал в слепую ярость из-за неверности моего босса и жены, это могло бы стать смягчающим фактором. И если бы я не мог вспомнить, что произошло на самом деле, суду, безусловно, пришлось бы рассмотреть и это.
В день моего суда Кимберли отпросилась с работы и поехала со мной. Я действительно ценю ее поддержку. Когда мой адвокат узнал, что председательствующим судьей будет судья Паркер, он убедил меня ходатайствовать о судебном разбирательстве. Именно здесь решение принимает судья, а не присяжные. Мой адвокат объяснил, что это сделало бы судью счастливым, и, кроме того, судья Паркер ненавидел мошенников.
Прокурор представил трех свидетелей предполагаемого нападения. Они рассказали о том, что видели и слышали. Мой адвокат провел перекрестный допрос, заставив их всех признать, что они не видели начала драки и не слышали, как я угрожал Джейкобу. Они даже не могли категорически заявить, что мистер Сандерс не нанес первый удар. Затем Джейкоба вызвали на трибуну, где он рассказал свою историю. Естественно, Джейкоб подробно рассказал о том, что было названо неспровоцированным нападением. Джейкоб подчеркнул, что он даже не нанес ни одного удара, а затем перечислил травмы, которые он получил.
Мой адвокат расспрашивал его о его отношениях с моей женой. Джейкоб солгал и сказал, что они просто друзья. Когда его спросили о ребенке, которого носила моя жена, он сказал судье, что, насколько ему известно, он мой.
Когда Джейкоб спустился с трибуны, он ухмыльнулся мне и вернулся на свое место. Я был единственным свидетелем, которого мой адвокат вызвал для моей защиты. И все, что он сделал, это попросил меня описать, что произошло в тот день, который привел к предполагаемому нападению, и что я помню об этом инциденте. Итак, я объяснил, как моя жена огорошила меня тем утром, сказав, что разводится со мной, чтобы выйти замуж за моего босса. Я
Бабушкин завтрак