Лера шла по коридору училища, рассматривая зимние узоры на окнах и погрузившись в свои мысли. Она думала о своём соседе - дяде Васе и о том, что сегодня опять не пришли месячные. Что мамане на работе опять задерживают зарплату, а папаня в запое третью неделю. Что старший брат воюет в Чечне, а младший - двоечник, хулиган и токсикоман, но ему уже шестнадцать и она на него повлиять не может.
Третьекурсник с погонялом Беляш догнал её у раздевалки, обхватил за талию и поволок назад, щекочя и заставляя хохотать, громко и гадко шипя на ухо:
— Пошли, сучка, не рыпайся... Щас всё всем расскажу, какая ты крыса гнилая...
Лера, не переставая звонко смеяться от щекотки, вцепилась в решётку раздевалки.
— Караул! Насилуют!
Её пронзительно-звонкий голос разнёсся по пустому коридору училища.
— Пошли, — шипел Беляш, срывая с решётки руки Леры, — Ща Семёна позову, будешь знать как крысить!
Лера была высокой, страшненькой и тощей, а Беляш маленьким, прыщавым и щуплым, так что это была борьба практически равных противников. Лера продолжала смеяться:
— Ка-ра-ул, убивают!
Свитер её задрался, обнажив плоский голый живот и рёбра.
— Ладно, Беляш, хорош, пошутили и хватит, не брала я твой сраный маркер!
— Не пизди, морда крысиная...
Сзади послышался звук каблуков по плитке.
— Беляков! — раздалось по коридору.
Беляш остановился.
— Что тут происходит? — Анна Михайловна, завуч, быстро подошла, оттянула его за плечо от Леры. — Что тут происходит?! Я тебя спрашиваю, Беляков!
Лера встала ровно, оправила расписной свитер и скатавшиеся на костлявой заднице джинсы, тараторя:
— Беляков опять приставал ко мне, Анна Михайловна. Он задолбал уже ко всем подряд приставать из-за ерунды!
Анна Михайловна вздохнула, взяла Белякова за плечо и обратилась к Лере:
— Герасименко, иди в класс. Беляков, пошли со мной...
— Ну, Ан Михална...
— Пошли, пошли! Герасименко, скажи, чтоб в кабинете не шумели. Я скоро к вам зайду.
Лера побежала прочь, злобно хихикая.
— Идём, Беляков. Ты, я вижу, совсем обнаглел. Вчера Тихонову в сугробе искупал, сегодня Герасименко по полу возишь...
— Ан Михална, я не буду больше...
— Иди, иди. Не упирайся. Вчера Тихонова плакала в учительской! А, кстати, почему ты не зашёл ко мне вчера после занятий? Почему? Я же велела тебе зайти.
— Ну, я зашел, Ан Михална, а вас не было.
— Не было? Ты и врёшь ещё очень нагло. Молодец, Беляков, так держать!
Анна Михайловна подошла к своему кабинету, распахнула дверь.
— Заходи, Беляков, не стесняйся.
Беляков медленно, с явной неохотой, вошёл.
Анна Михайловна бросила ключи на стол, села, кивнула Белякову:
— Иди сюда.
Он медленно побрёл к столу и встал напротив.
Анна Михайловна сняла очки, потерла переносицу, вздохнула и устало посмотрела на него.
— Что мне с тобой делать, Беляков?
— Я больше не буду, Анна Михайловна, честное слово...
— Да, эти честные слова твои, сколько раз я их уже слышала... — усмехнувшись, она встала, подошла к окну, зябко повела полноватыми плечами. — Что у тебя вчера с Тихоновой вышло?
Беляков замялся:
— Ну-у-у... я про-о-осто...
— Что, просто? Просто обидел девочку, одногруппницу? Так просто — взял и обидел!
— Да я не хотел... Просто мы в снежки играли, а она мне в лицо попала...
— И за это надо было насыпать ей снега за шиворот и в сапоги?
— Ну-у-у... Знаете... Так вышло... Я не специально...
— Поэтому ты ей юбку задирал?
— Да я не задирал... Просто... Она сама...
Анна Михайловна подошла к нему:
— Юбки, Беляков, сами не задираются!
— Ну-у-у...
— Задирал, Беляков, ещё как задирал! Но зачем? Зачем?
— Не знаю...
— Но цель-то, цель-то была какова? Ты что, хотел посмотреть, что под ней?
Случай в офисе