ритм синхронно как два метронома. Марк был слегка удивлен, но вместе с тем и обрадован, что его конь первым вспахал целину. Утомленный же «конь» вновь обретал силы во рту у Тины. Обычно Тина, делая минеты другим мужчинам, либо выплевывала сперму, либо старались заранее выпустить изо рта начинающий пульсировать член. Сейчас же она непроизвольно заглатывала всё, совсем не чувствуя при этом брезгливости.
* * *
Билеты на концерт Тины и Марка в «Гнезде глухаря» были распроданы чуть ли не за месяц вперед. Уже на выходе из метро слышалось традиционное: «нет лишнего билетика?» Спекулянты, конечно же, завышали цену в три-четыре раза. Публика шла с цветами. Такого успеха давно не слышали «глухариные» стены. Уже после завершения программы, отыграв на бис еще три номера, исполнители откланивались на сцене. Тут Тина услышала какой-то шум за кулисами. Это охранник пытался кого-то остановить.
— Гражданин, сюда нельзя! Немедленно уйдите отсюда!
— Пшел вон, придурок! А то ща живо у меня свой галстук хавать будешь!
На сцену пытался пробраться Лёха. Охранник, в конце концов, отступил, и Лёха подошел к Тине.
— Молодца! На, держи!
Он протянул ей букет роз и куртку, оставленную ею тогда в ресторане. В карманах по-прежнему находились её мобильный телефон и пятитысячная купюра.
Десять писем. Часть IV. Письмо десятое