Луиза сделала еще один шаг назад. Я поднял свой стакан, осушил его и швырнул в бетонную стену, у которой стояло наше барбекю. Он разбился вдребезги, и я обнаружил, что моя душа разбита вместе с ним. Я снова опустился на стул, мои плечи поникли, я почувствовал, как горячие слезы текут по моим щекам.
Несколько минут никто из нас ничего не говорил, пока не раздался громкий автомобильный гудок, доносившийся со стороны нашей подъездной дорожки. Я посмотрел на Луизу, впервые заметив нерешительность на ее лице. Я повернулся, чтобы посмотреть на стол, чувствуя себя пустой оболочкой.
— Просто уходи, — прошептал я.
Я не знаю, услышала она меня или нет, но, когда я обернулся, моей жены уже не было.
— 2 —
Думаю, что, около получаса я не двигался. Конфронтация с Луизой опустошила меня сильнее, чем я мог подумать. Но мой телефон, лежавший в кармане, привел меня в чувство. Звонила моя дочь Кэрри. Она забыла свою сумку с одеждой на выходные и сообщила мне, что они с Робби едут к нам домой, чтобы забрать ее.
— Извини, папа, мамин телефон только что дважды переключился на голосовую почту, поэтому я решила, что позвоню тебе, — радостно сказала она мне, болтая о поездке с Робби, в которую они собирались в эти выходные.
Я шмыгнул носом, пытаясь взять себя в руки.
— Все в порядке, милая, твоей мамы сейчас нет дома. Но твоя сумка будет наготове у двери, чтобы ты могла взять ее и чтобы вы с Роджером не теряли время.
Она не сразу ответила:
— Папа?
Я вздохнул:
— Да, милая?
Я старался говорить нормально. Она на это не купилась.
— Кто такой Роджер? — Кэрри задала мне вопрос, явно прозвучавший в ее голосе.
— Прости, я имел в виду Робби, прости, Кэрри, я имел в виду Робби.
Я не мог поверить, что совершил подобную ошибку и попытался пойти на попятную. Кэрри, однако, была умной девушкой, а я попался.
— Что происходит? — Она сделала паузу, когда я ничего не сказал. — Папа, ты меня беспокоишь, — сказала она.
— Ничего, Кэрри, просто у меня не задался день. Сначала у меня были некоторые проблемы на работе, потом у нас с твоей матерью возникли разногласия, так что я просто на эмоциях? — ответил я. Я не хотел лгать, но и не хотел рассказывать всю историю своей восемнадцатилетней дочери.
— Папа, прекрати увиливать от правды. Ты пытаешься сбить меня с толку. Что сделала мама? — ее тон был обвиняющим.
Я попытался отмахнуться от нее:
— Это не имеет значения, милая, со мной все будет в порядке. Ты просто застала меня врасплох. Я приготовлю для тебя твою сумку. Не позволяй нашим неприятностям испортить тебе выходные. Люблю тебя, Кэрри. — Я быстро повесил трубку, чувствуя себя подонком, пытающимся скрыть правду от моей дочери.
Я зашел в дом, плеснул немного воды на лицо, затем взял сумку Кэрри из ее комнаты, поставив ее прямо за дверью гаража, где, как она знала, я ее положу, чтобы она могла взять ее и уйти. Это был не первый случай, когда одна из моих девочек что-то забывала.
Я взял метлу и стал убирать осколки стекла, когда Кэрри с криком ворвалась через заднюю дверь прямо на меня.
— Ты в порядке, папа? — спросила она.
Она смотрела на меня из-под бровей с выражением беспокойства на лице. Это был взгляд, который Луиза бросала на меня много раз, когда беспокоилась обо мне. Но это был взгляд, которого я никогда не видел этим вечером, когда она говорила мне
Самолет над пляжем