собрался послать ворчливую ипостась на три буквы, но сбоку раздались отчётливые шажки и, почти тут же - женское «ой!». Потом - звук падения и очередное восклицание. Всё - где-то рядом, в нескольких метрах...
...
Придерживая брезентовый полог, Борис Петрович повёл лучом фонарика в сторону звуков. У потухшего кострища и веток хвороста сидела Зоя. Одной рукой она потирала ушибленное колено, а другой – прикрывала личико от слепящего света. По всей видимости, во время «обучения» Натальи, она находилась совсем рядом с палаткой. Любопытствовала. Когда же Большаков стал собираться на выход, запаниковала, кинулась прочь, споткнулась и, как результат – «производственная» травма при сборе информации для охочих ушей лагерного персонала.
Так. Теперь Большакову точно следовало сделать из «разведчицы», шалаву. Иначе та не будет держать язык за зубами.
— Сильно ушиблась? – участливо спросил любитель творческого наследия Пушкина, подходя к сидящей на земле поварихе.
— Не знаю... - сказала пострадавшая. – Но больно...
— Сейчас посмотрим... - Борис Петрович присел на корточки. Отвёл девичью ладонь с ушибленного места. – Похоже, есть царапина... и она кровоточит... - со знанием опытного спасателя, сообщил он притихшей дурёхе. Ощупал в разных местах прикрытую спортивными штанами ногу:
– Так больно?.. А так?
— Ой...
— Надо спуститься к воде и промыть ранку.
— У Наташи есть аптечка...
— Что там? – послышался голос Натальи.
«Вот её-то привлекать в «спасработы» не стоит!» - опередил ответ Большакова своевременной подсказкой Петрович.
— Пустяки. Мы скоро вернёмся и, если понадобится, воспользуемся перекисью водорода и пластырем из твоей аптечки, – сказал заботливый Борис, помогая Зое подняться.
Придерживая податливое тело за талию, искуситель повёл «раненого бойца» реке, где, усадив на песок, деловито стянул с попы пострадавшего товарища и приспустил до икр его спортивное трико. Открыл пространство для изучения «травмы».
— Песок холодный, - пожаловалась Зоя.
— Теперь можно и стоя, - согласился врачующий.
Он помог, обалдевшей от повышенного внимания Зойке, принять вертикальное положение, а сам встал перед полуобнажённой женщиной на колени. И, как вы догадались, при свете затухающего фонарика, принялся осторожно оглаживать то одну ножку, то другую. Со всех сторон. То повыше, то пониже...
— Надо в сравнении убедиться, что нет опухали или вывиха... - пояснял свои действия дрожащей девушке «спасатель».
Действовал он практически в темноте (гаснущий фонарик лежал на песке). Наощупь. Давая волю охочим до женского тела рукам. При этом подпирал слабеющую «больную» головой, давая той возможность опереться тёплым животиком о благородный лоб врачующего.
Догадывалась ли Зоя Александровна, какие планы зреют в патлатой голове физрука, которую она приняла, как дополнительную точку опоры?
Не нам гадать.
А было в той голове (кроме трёх ипостасей) - ясное представление - как вскоре окажутся эти ножки на широких плечах физрука и разведёт он их вверх и в стороны, открывая «малышу» прямой доступ в райское лоно верной жены очередного рогоносца...
...
После икр и коленей Борис Петрович - двинулся вверх, «исследуя» девичьи бёдра. Надавливая и обхватывая эту самую привлекательную (с его точки зрения), мышцу женской ноги всей пятернёй, как при массаже. Всё время заботясь:
— Тут не больно? А тут?..
Малышку натурально трясло. Бёдра были напряжены. У бедолаги появилась икота.
— Нервное потрясение, - пояснил врачующий «травматолог». – Скоро пройдёт...
Однако, сравнение» ножек затянулось.
— Я что, ик... так и буду стоять ик... со спущенными штанами? – с нервным смешком спросила икающая Зоя.
— Есть ранка. И её надо промыть водой... – невозмутимым голосом сообщил Большаков.
Поскольку батарейки фонарики рождали свет на последнем издыхании, Борис Петрович буквально тыкаться носом в близкое «райское». Близость женских прелестей завораживала мозги, усиливала похоть.
«Во даёт! – радовались ипостаси. – Только что отымел одну и уже готов
Боль