старшим физруком, Томочка под его началом – физручкой.
— А Сенечка кем?
Вопрос Я был естественным.
Петрович «пожал» плечами:
— Да кем угодно. Хотя бы грузчиком.
— Фу, как не престижно! - вставил себя Борик. – Красивая пара. Она в футболочке и шортиках на спортивной площадке, а он в брезентовых рукавицах, и грязном фартуке на ящиках с картошкой. Дисгармония получается.
Первая и третья ипостаси уставились на Борика. Из какого уголка серого вещества он такое слово выудил? И главное – уместное!
— На счёт дисгармонии Борик прав, - сказал Петрович. - Грузчиком не годится... Вожатым не возьмут, нет знаний педагогики... В сторожа не получится. Их штат постоянный, круглый сезон в лагере проживают... Может тоже физруком? Парень крепкий, наверняка, не глупый. Проводить спортивные мероприятия с детьми особых навыков не требуется...
— Узнаем его хобби и определимся, - нашёл решение Я.
Мастерскую художника заполняли вечерние сумерки. Ипостаси продолжали перекидываться вариантами предстоящего дела, копаться в каких-то подробностях, а их бос Борис Петрович Большаков, довольный высказанными предложениями, погружался в сон человека, уверенного в своём приятном будущем...
...
На следующий день Борис Петрович, и его приятель - председатель спортивного клуба Гржабовский стояли у перил балкона и, наблюдая баталии, происходящие внутри спортзала (там на нескольких столах шёл турнир по настольному теннису), беседовали и планах на предстоящее лето.
Гржабовский мечтал выехать с женой на море:
— Поверишь ли, Борис, эти всесоюзные соревнования у меня вот уже где! Хочется отдохнуть по-человечески...
А Большаков, как всегда, собирался куда-нибудь на Тянь-Шань или Памир, но у обоих были проблемы личного характера, которые тем или иным образом, мешали осуществлению задуманного.
Гржабовскому препятствовали, выданные сверху графики турниров, а Большакову – притягательная мысль о Томочке. Наш герой, мысленно готовил базу с которой мог бы начать разговор о пионерском лагере.
Болтая о том, о сём, он, как бы мимоходом, упомянул о старой травме колена (подсказка предусмотрительного Петровича), и сказал, что, наверное, до восстановления ноги, согласился бы первую часть лета поработать в каком-нибудь пионерском лагере.
— Ни фига себе «каком-то»! Езжай в наш, заводской, - обрадовался Гржабовский, на плечи которого завком пытался взвалить ещё и обязанность организовать команду из шести-семи физруков для сезонной работы в «Ястребке». – Будешь там за старшего физрука.
— Думаешь, справлюсь? – как бы в раздумье произнёс Большаков.
— Ещё как справишься! – загорелся идеей председатель спортклуба. – Подберём тебе стоящих ребят, из тех, кого знаем или, кого сам пригласишь. Я тебе в помощники свою Ольгу отправлю. Пусть не на море так в реке поплавает. Как освободится от графика тренировок, сразу и отправлю. Что скажешь? - Гржабовский заискивающе заглянул в посерьёзневшее лицо товарища.
Знал бы председатель какая буря мыслей гуляла сейчас за маской озабоченности в голове Бориса. Ему, только что, в придачу к Томочке, Степанович предложил свою жену Ольгу! Тренера по волейболу. «Девушку с веслом» - так за глаза завистники назвали в спортклубе эту красавицу с безупречной, высокой фигурой, похожей на скульптуру, что стояла у входа на территорию стадиона рядом с гипсовым дискоболом.
Перспектива возможностей перехватила дух и трём ипостасям нашего героя. Петрович потирал руки. Я включился в систему вариантов. Борик мечтательно онанировал: «Похоже, сезон будет на заебись!»
— Ладно, - сказал Большаков, - если ты настаиваешь, подберу команду из самых-самых.
— Именно, настаиваю, - хлопнул его по плечу Степанович.
— И... Ольга Ивановна приедет?
— Обязательно. Девочке надо, как следует отдохнуть. Ты же не будешь её чересчур загружать?
— Конечно нет. Только, если сама попросит...
— Договорились.
— Тогда... - Большаков повёл взглядом по спортзалу, - вот моя первая кандидатура. Девушка, что сражается с мужиком за вторым столом. Кажется, её
Всему все возрасты покорны.