Ну почему? Хорошо попроси – покажет, ему это самому понравилось. И даже, насколько я поняла, очень. Но сначала подумай. Я, когда его вытирала, так чудом удержалась, чтобы полотенце в сторонку – да язычком, язычком... В гостиной-то он, головой у меня на коленках, спустил, так я растерла ему по животу, а когда он ушел, попробовала. Так сладко... Вдруг не удержишься, а?
Ирина хмыкнула, и тут же перевела разговор:
— А ты как?
— А что – я? Пока он дрочил, так под простынкой, пальчиками, тихонечко... Он, кажется, все равно не понимает, что я там делаю. А потом, когда выключился – коленки вверх, руки вниз, и айда! – засмеялась Алина. – Меня прям трясло к этому времени, так что аж три раза кончила. Вы-то в это время с Пашкой любились, я твои стоны слышала!
— Ой... Так я, вроде, тихонечко...
— Ага, тихонечко. Только мало того, что перегородка тоненькая, так еще и у вас окно открыто, у нас дверь на лоджию, а лоджия-то общая, так что... Ирка, да ладно тебе! Нашла, из-за чего расстраиваться. Дениска и услышал бы, так тоже бы ничего не понял...
— Ладно... Вылазь из-под душа, уже одеваться пора...
— Как – «пора»? А сладкое? Смотри, к Пашке пристану!
— Тьфу, блядешка! Хватит с тебя! Сама сказала – три раза!
— Так то вчера!
Ира, смеясь, от души шлепнула выходящую из ванны сестру по мокрой филейной части, та пискнула, дернула попой вперед и скрылась за дверью. Вздохнув, Ирина полезла в душ..
Выйдя из ванной, Ира нос к носу столкнулась с Алей, стоящей у стены, прямо напротив двери, с видом школьницы младших классов, причем отличницы. Если не считать того, что школьницы младших классов редко стоят голяком, почесывая под увесистыми грудями, да еще и смотрят при этом очень похотливым взглядом.
Критически осмотрев сестру сверху донизу, Ирина хмыкнула, задумчиво почесала свой низ живота, сказала «Тьфу! Уговорила...», и пошла к телефону. Сначала позвонила на работу сама, потом сунула трубку Але, а пока та разговаривала, присела позади нее на корточки и толкнула сестру рукой в спину, заставляя нагнуться. Алька, с готовностью чуть присев и раздвинув ноги, отклячила попку, и Ирина, разобрав пальцами ее ягодицы, а потом и нижние губки, запустила ей в свежевымытую, пахнущую земляничным мылом розовую сердцевинку язычок. Аля радостно ахнула в трубку, на том конце немного удивились, но разговор был практически закончен. Торопливо попрощавшись, она бросила трубку на аппарат и развернулась, подставляя под Иркин язык самое чувствительное место.
Но Ира была настроена серьезно. Выпрямившись, она строго покачала головой, взяла младшенькую за руку и повела на супружескую кровать, где, аккуратно положив на спину, развела ей ноги, согнула их в коленях и, улегшись на сестру сверху, сиськами к Алиной дырочке, опустила голову между Алиных бедер.. Тут же почувствовала, что руки и язычок сестры за время ее очередного «замужества» совсем не утратили навыков обращения с ее собственными гениталиями, и они довольно быстро понеслись к первым оргазмам.
Примерно через час они удовлетворились достигнутым. Аля, в последний раз поцеловав все еще чуть вздрагивающий после последнего пика наслаждения нижний бутончик сестры, лениво поднялась, аккуратно свела Ирины ноги вместе, погладила ее по животу и плюхнулась рядом с ней.
— Уфффф... Ирка, а может, ну их вообще, мужиков? А? Вон, как здорово...
Расслабленная Ира пробормотала: «Ага... Ну их... И нас... Нас – на хуй, их – в пизду, но не наоборот...»
Один рабочий день учительницы