Покосилась на Ирку. Та, хихикая, запустила между ними руку и, шевеля зажатым в ней причиндалом мужа, с интересом глядела на нее: мол, ну и как тебе ощущения?
Скорчила скептическую физиономию и, хотя внутри у нее все затряслось от желания насадиться на Пашкин кол сразу и до конца, опять потянулась губами к бокалу.
Тут же почувствовала, как Ирка, вволю поводив кончиком стояка по ее клитору, стала медленно ввинчивать его в преддверие пещерки. Дернулась, оглянулась на Ирку, та, протянув руку с бокалом к ее плечу, толкнула ее вниз, и она больше не стала сопротивляться. Запустила руку под себя, медленно, с наслаждением перехватила источник радости из руки сестры в свою, пару раз вздрочнула его, приставила ко входу и, прохрипев что-то нечленораздельное, резко опустилась вниз. Пашка, дернувшись, пролил вино себе на грудь, она, приподнявшись, потянулась губами к красной лужице почти точно между его сосков, рукой провернула член внутри себя, опять захрипела, и ее сознание, за полной ненадобностью, ушло куда-то в глубину.
Очнувшись, она обнаружила себя по-прежнему верхом на Пашке, с рукой, запущенной вниз и судорожно ищущей там хоть что-нибудь твердое и теплое. Теплое и скользкое там и впрямь было, но мягкое, что совершенно ее не устраивало. Оглянувшись, увидела, что сидящая чуть сзади Ирка вид имеет даже несколько испуганный, и осторожно гладит ее по спине, явно успокаивая. Посмотрела на Пашку: тот, выпучив глаза, с трудом сдерживал смех.
Выдохнула. Прислушалась к ощущениям снизу, и вдруг поняла, что ей сегодня уже больше ничего не нужно. Разве что вот в горле пересохло напрочь. Открыв рот, она попыталась сказать Пашке с Иркой что-нибудь ласковое, но получился у нее только невнятный хрип, и Пашка, сразу посерьезнев, потянулся к тумбочке, взял с нее бокал с вином и, не выпуская его из руки, поднес к Алиным губам. Хлебнув, она кашлянула и, наконец заулыбавшись, попыталась слезть с Пашки. Приподнялась, но, закачавшись, шлепнулась над ним на четвереньки. Вытянув свои губы трубочкой, Пашка осторожно чмокнул ее в губы и, ухватив руками, мягко переместил с себя на кровать, после чего перевернулся на бок, лицом к ней, недоуменно почесал яйца и весело уставился на родственницу:
— Пиздец. Я думал, ты меня туда родишь обратно, а потом взорвешься и все угадишь. Алюсь, так нельзя. Ты ж помереть можешь, да...
С трудом пошевелившись, Аля хмыкнула: «Да вроде живая...», и попыталась приподняться. Получилось это у нее плохо, и Пашка, подскочив с кровати, легко поднял ее на руки.
Уже с его рук, потянувшись, Аля провела ладонью по щеке сестры и, улыбнувшись, шепнула ей «Спасибо!» Ирка неопределенно повела плечом, и у Альки опять промелькнула совсем слабая, никчемная мысль о завтрашнем дне, но она тут же растворилась в тепле Пашкиной груди, на которую она с удовольствием уронила голову.
Положив Алю на ее законное место, Пашка еще чуть помялся рядышком, с интересом, как будто в первый раз, разглядывая родственницу в слабом свете, падающем из открытой двери. Вроде как клюнул носом вниз, собираясь то ли поцеловать ее на прощание, то ли сделать что-нибудь более существенное, но удержался. Махнул огорченно рукой, пробормотал себе под нос что-то неразборчивое и повернулся к двери, собираясь уходить.
Аля просительно шепнула ему вслед: «Паш... Ирку сейчас выеби еще раз... И хорошенько...Или хоть утром...»
Пашка, покосившись на нее через плечо, неуверенно кивнул и закрыл за собой дверь. После чего Аля, обессилено прикрыв глаза, провалилась в сон.
Утро получилось вполне по Алиным прогнозам. Протрезвев, Ирка пришла в ужас от вчерашних чудес, но, как обычно, винить в них себя и не
Мелкие приколы из жизни.