они сломали, а потом они полюбили друг друга, по-настоящему полюбили. Я ни разу не пожалела о своем решении.
И сегодня был день их свадьбы.
Я была отчаянно одинока, и это было отвратительно, но в этом не было ничьей вины, кроме моей собственной.
Начался свадебный марш, а затем появилась Канзас в своем прекрасном белом свадебном платье, в сравнении с которым мое кружевное и шелковое желтое платье побледнело, но это было нормально: это был ее день, в конце концов.
Я взглянула на Букера. Теперь он ухмылялся еще шире. Это было так очаровательно, что почти отвратительно. Я улыбнулась, когда Канзас посмотрела на меня, и показала ей большой палец. Это был ее момент.
Церемония была прекрасной, как всегда мечтала, я знала это, Канзас. Когда они читали свои клятвы, половина помещения была в слезах. Я могла лишь улыбаться, улыбаться и улыбаться, пока улыбаться не стало больно, но я продолжала улыбаться и после этого. Я не плакала; я обещала Канзас, что не буду плакать, потому что это испортит мой макияж на фотографиях.
После их первого поцелуя в качестве мужа и жены фотографы вытолкали нас на летний воздух и заставили позировать для слишком большого количества фотографий. Большинству женщин на свадьбе пришлось подправлять макияж, даже Канзас, но я весь день гордо улыбалась.
В зал для приемов молодоженов отвез лимузин, а остальные погрузились в обычные машины. Подружки невесты ехали на машинах, а меня каким-то образом втиснули на среднее сиденье сзади в Nissan Versa. Тесно, неудобно, и определенно не место для подружки невесты, но кого это вообще волновало?
Как подружка невесты, я взяла на себя обязанности в зале регистрации, чтобы подготовить все к торжественному входу пары. Когда они, наконец, вошли через двойные двери, ведущая церемониала объявила их с излишним энтузиазмом, зазвучала музыка, и я поняла, насколько одинока. Не то чтобы я хотела Букера, но какая-то часть меня хотела того, что было у них.
Моя лучшая подруга вышла замуж за любовь всей своей жизни, а я все еще не могла найти никого. Что может быть трагичнее?
В тот вечер я встретила Джемисона, которого запомнила сидящим на стороне жениха в церкви. Его звали Джейми, и он читал меня как открытую книгу. Он подошел прямо ко мне со стаканом текилы.
— Вот, - сказал он? - думаю, тебе это нужно.
— Я тебя не знаю.
— Я - Джеймисон-Джейми.
— Я не беру напитки e незнакомцев.
— Я только что представился, - усмехаясь, сказал он.
— Ты меня не знаешь, - указала я.
— Конечно, знаю, - возразил он. - Ты - Джуно. Подружка невесты, верно? Так что, мы здесь не чужие, пей залпом.
Я взяла у него стакан.
— Я не собираюсь с тобой спать, - сказала я, прежде чем выпить.
Свою речь подружки невесты я произнесла слегка подвыпивши. Я рассказывала всем милые истории о Канзас и еще более милые истории о любви Канзас и Букера.
После того как я закончила свою речь, Джейми передал мне еще один напиток. Это был уже четвертый, который он протягивал мне в этот вечер. Если бы я была в здравом уме, я бы отказалась и сказала ему отвалить, но мой мозг гудел, мне было одиноко, и в тот момент мне показалось, что это хорошая идея. Еще одна рюмка текилы. Нахуй.
— Достаточно, - сказал голос, когда я подошла к бару. Я уже собиралась заказать пятую порцию. Я повернулась и лицом к лицу столкнулась с Букером. Он не выглядел веселым.
— Ты - не мой отец, - сказала я, прежде чем смогла остановиться. Это задело, вероятно, нас обоих.
Почтальон