был в офисе, когда мне неожиданно позвонила Трейси, которая взяла неоплачиваемый отпуск, вернувшись на работу всего на три месяца.
— Привет, папаша, как насчет того, чтобы подвезти сегодня девушку в больницу? — спросила она, знойным голосом.
Поскольку, насколько я знал, Трейси было всего около шести-шести с половиной месяцев, а тон ее голоса был невероятно сексуальным, я не понимал, о чем она меня спрашивает.
— Почему в больницу, дорогая? Что-то не так? — спросил я, с более чем легким беспокойством в голосе.
— Ну, детка, у меня отошли воды, и мне просто лень идти в больницу, — промурлыкала она.
— Вот дерьмо! — только и смог ответить я.
Я схватил ключи от машины, заскочил в кабинет босса, чтобы рассказать ему свои новости, и побежал к своей машине.
Я живу в 15 минутах езды от офиса, но в тот день, я доехал за 12 минут. Я все думал, что Трейси была ужасно невозмутима, учитывая, что ее срок был всего шесть, шесть с половиной месяцев. Я знал, что преждевременные роды, не лучшим образом сказываются на здоровье ребенка.
Я не поверил, насколько спокойной была Трейси, когда я вернулся домой, но, наверное, рождение двух других детей, дало ей такую уверенность. Я же нервничал еще больше, чем с первыми двумя детьми.
Десять часов спустя, я был отцом прекрасной, идеальной второй дочери... за исключением того, что я им не был. Тошнота в животе, даже не может объяснить, насколько плохо я себя вдруг почувствовал.
После того как медсестра взяла ребенка, чтобы обмыть ее, она начала передавать ее мне, но я инстинктивно отпрянул назад, к большому шоку медсестры.
— Это ведь полноценный ребенок, не так ли, док? — спросил я, не более чем шепотом.
Она посмотрела на меня, затем на Трейси, которую все еще убирала другая медсестра. Они обменялись многозначительными взглядами, затем я увидел, как Трейси почти незаметно покачала головой.
— Извините, мистер Марстли, но у меня нет разрешения обсуждать с вами здоровье ребенка. Вас нет в списке конфиденциальности. Это HIPAA (Акт о передаче и защите данных, учреждений здравоохранения — пер.), — ответила она.
Я не горжусь собой, но в этот момент, я вышел из себя.
— К черту HIPAA! — крикнул я, в то время как она и все медсестры в родильном зале, отпрыгнули назад. — Если это мой ребенок, я имею полное право спрашивать о ее здоровье, а если он не мой, и вы это знаете, то вы не можете по закону, записать мое имя в свидетельство о рождении, без моего разрешения... а у вас его нет.
— А теперь принесите мне, этот проклятый Богом, тест ДНК!
Было смертельно тихо, когда я повернулся на каблуке и вышел из родильного зала, на ходу сбрасывая с себя родильную одежду. Выходя из больницы, я мельком увидел своих родителей и родителей Трейси в родильном зале.
Я задержался в баре, чтобы выпить рюмки номер шесть и семь, и съел гамбургер. К этому моменту, мне позвонили почти все, кто был кем-то в моей жизни, за исключением врача с результатами анализа ДНК. Я догадался, что Трейси не хотела тратить ничье время, потому что на данный момент, все было практически решено. А, черт.
Наверное, семь рюмок "Джека" и тонна стресса, важнее того, что твоя жена родила чужого ребенка, потому что в ту ночь, я спал как убитый. Моя голосовая почта и ящики для сообщений, были полностью заполнены. Если предположить, что после моего отъезда ничего не случилось, я должен был привезти Трейси и ребенка домой сегодня. Я принял душ и отправился в больницу, чувствуя себя
Русалка