могу понять, как опытные следователи могли осмотреть сцену в моей спальне и прийти к какому-либо выводу, кроме самообороны. Однако я имел дело не с городскими детективами, а с окружными, и те купились на то, что им сказали приятели Гордона.
Очевидно, Гордон рассказал нескольким своим друзьям, что я пригласил его прийти в тот вечер, и сказал им, что мы собираемся уладить наши разногласия.
Все это было явной ложью и было доказано в суде. Но этого оказалось достаточно, чтобы убедить шерифа и окружного прокурора, которому предстояли перевыборы всего через несколько недель, что я - мятежный брат черной овцы, подставивший Гордона под роковое падение.
Обвинители также много говорили о том, что мы с Синди переспали через два дня после окончательного развода, намекая на то, что у нас все это время был роман. Но никто не смог представить никаких доказательств того, что до вечера стрельбы у нас был секс.
Конечно, моя покупка пистолета и последующая тренировка в стрельбе по мишеням были важным элементом в их деле. Но я никогда не отступал от своего утверждения, что боялся за свою жизнь и что, живя в деревне, где я жил, было бы хорошей практикой владеть огнестрельным оружием.
Сначала штат предложил мне сделку: от пяти до десяти лет за признание вины в непредумышленном убийстве первой степени. Я посмеялся над ними и сказал, что ни в чем не виноват.
Однако в этом было больше бравады, нежели уверенности. Я знал, на что способны власти в этом штате, и знал, что они могут задействовать против меня множество ресурсов. И как только я отклонил их предложение о признании вины, они стали непреклонны в своем намерении судить меня за убийство первой степени.
Но у меня много друзей, и они помогли оплатить услуги Сюзанны Яворски, лучшего адвоката по уголовным делам в штате. Глория Миллер, моя старая подруга, помогавшая Синди в ее разводе, также присоединилась к моей команде защиты на общественных началах.
Я также получил широкую поддержку со всей страны: друзья, которых я завел в музыкальном бизнесе, друзья, которых я завел в процессе создания инструментов, и другие люди, бывшие просто возмущены тем, что они считали несправедливым судебным преследованием.
И с самого начала меня поддерживали СМИ, особенно ежедневная городская газета, назвавшая мое преследование «политически мотивированной вендеттой».
Мне реально повезло, что у меня были хорошие адвокаты, потому что штат каким-то образом собрал воедино множество предположений, намеков и обрывков фактов, чтобы составить довольно убедительное косвенное дело, если вы уже были склонны думать обо мне плохо.
Но Сюзанна и Глория взяли каждую улику, каждый маленький вопрос, выдвинутый штатом против меня, и разобрали их в деле по кусочкам. Кроме того, они привлекли своих экспертов по местам преступления, показавших, что все было так, как я говорил следователям тем вечером.
Особенно убийственными были фотографии Синди, которые я сделал в ночь, когда она сбежала от Гордона, и доказательства его внеклассной деятельности, которые я собрал. Они нарисовали картину Гордона, которую мы хотели, чтобы увидели присяжные, - неуравновешенного лицемера, вполне способного ворваться в мой дом и напасть на меня.
Мы пошли на большую авантюру, когда я решил выступить в свою защиту. Сюзанна сказала, что это риск, потому что я могу подвергнуться агрессивному перекрестному допросу, но я возразил, что если я не верю в себя, то как могу ожидать, что двенадцать незнакомцев поверят в меня?
Было несколько моментов, когда обвинение немного взволновало меня, но в основном я сохранял спокойствие, рассказывал свою историю и никогда не отклонялся от нее. Меня так и не смогли поймать на лжи, потому что я знал,
мой первый внезапный опыт или похотливый шеф