черт. Лицо, наклоненное под углом к маленькому подбородку, высокие скулы, маленькие, но полные губы в форме бантика Купидона, маленький, курносый нос и большие, глубоко посаженные карие глаза, раскосые в уголках, что придавало азиатский оттенок.
В целом, Мариса Ки могла бы стать подиумной моделью. У нее, безусловно, было телосложение, экзотические черты лица и длинная, неуклюжая, бандитская походка, новорожденного жеребенка.
Однако, все это не сочеталось с ее гардеробом и макияжем. Ее одежда была прямо с панк-рок концерта. Обтягивающие черные джинсы, черные кожаные мотоциклетные ботинки с металлическими шипами, обтягивающая футболка, заканчивающаяся на два дюйма выше джинсов, чтобы показать острые, выступающие бедра смертельно худой женщины и намек на татуировку неизвестного дизайна, шипованные черные кожаные браслеты на запястьях и большая черная кожаная сумка, перекинутая через плечо. Ее макияж, только подчеркивал это. Черная тушь, помада, лак для ногтей и бриллиантовая шпилька в левой ноздре.
По общему виду, невозможно было угадать ее возраст. Она могла сойти за шестнадцатилетнюю, но могла быть и моей ровесницей.
— Где мы будем работать, - сказала она, игнорируя мой блуждающий взгляд и удивленное выражение, которое, как я знаю, было на моем лице.
— Э-э.. . Я.. .
— У вас есть обеденный стол? - сказала она.
Я кивнул, сфокусировав взгляд, на ее невероятно темных карих глазах.
— Вы можете провести шнур к вашему ноутбуку туда?
— Э-э, да, - справился я. — Конечно.
— Отлично, - сказала она, поворачиваясь к кухне и ища глазами столовую. — Возьми свой ноутбук и принеси его к столу.
Я повиновался.
Через несколько минут я включил ноутбук, и мы сели за стол. Она поставила ноутбук перед собой и попросила меня подойти ближе, чтобы мы оба могли видеть экран.
— Хорошо, - сказала она, как только я загрузил окончательную версию "Давно прошедшее", —пора приступать к работе.
Она полезла в свою черную сумку и вытащила потрепанную копию рукописи "Давно прошедшее". Она была огромной, не менее 15 см толщиной, скреплена несколькими толстыми резинками и дополнена сотнями желтых записок, наклеенных по всей рукописи.
— Вы уже прочитали ее? - спросил я, наблюдая, как она стягивает резинки.
— Конечно.
— И что вы думаете? - сказал я, выискивая комплимент.
Она повернулась и уставилась на меня. Ее взгляд сказал все: "Вы тратите мое время".
— Вы способный писатель, мистер Коллинз, - сказала она.
— Тайлер, - машинально ответил я.
Затем я сделал паузу.
— Только способный?
Она сделала лицо.
— Это лучше, чем у большинства.
— Правда?
— Правда, - сказала она, разворачивая перед нами первые десять страниц. — Теперь мы можем начать?
— Конечно.
— Хорошо, - сказала она, подчеркивая, что мы не будем больше терять время.
И мы не теряли. Господи, да что тут говорить? Рукопись была у нее уже неделю, и вся она была усеяна ее заметками. Заметками о мелочах - "Разве нет лучшего слова для этого? Что вы хотите сказать? Это лучший способ сказать это? Усильте этот отрывок. Вы позволяете конфликту ослабнуть. Напряжение умирает".
И это только первые шестьдесят страниц, на которые у нас ушло до восемнадцати тридцати. За семь часов, мы сделали два перерыва на горшок, а она сделала три перекура, стоя на заднем крыльце и глядя вдаль, пока затягивалась сигаретой. Я попытался завязать с ней разговор, во время первого перекура, но ее взгляд подсказал мне, что это не самая лучшая идея.
Тем не менее, я должен был признать: она была хороша. Просто охренительно. Когда я перечитал первые пятнадцать страниц моей окончательной рукописи - рукописи, которая, возможно, сделает меня миллионером - я был поражен улучшениями. Изменения были едва заметными. Одно слово здесь, одно предложение там, сделать диалог более расплывчатым
Дневник гея. 2. Первый раз, пассивный опыт. Часть 1.