После душа она юркнула к нему в постель, как ласковая кошка, обнюхивая и щекоча ресницами.
Положив её на спину, он ласково целовал её в грудь, массируя сосок, не выпуская его и делая нарочито больно, глубоко проникал языком в её ротик, играл, целовал нежно в губы, кусая подбородок… Она чувствовала, как член его набирает упругость и ловкими пальчиками массировала его, то сжимая, то отпуская.
Ему нравилось распластать её на кровати, привязав руки к спинке, нежно целуя опускаться всё ниже и ниже. Нежно, языком вылизывал её клитор, чувствуя, как тело её слабеет, изгибается спина, ослабевают и шире распадаются ноги обнажая нежную кожу и мягкие ямочки между ног… Руки его не оставляли её соски, набравшие упругость… Дыхание её менялось, становилось прерывистым… Судороги страсти сводили женское тело, а связанные руки тщетно пытались освободиться … Потом тело замирало, мышцы поясницы уже рефлекторно выгибали спину… Она сначала стонала, потом уже кричала гортанным глубоким криком… уже не чувствуя, как впиваются в кожу ремни, оставляя кровавые следы…, а он продолжал доводить её до истошного крика, до судорог, до безумного состояния…, потом целовал её обмякшее тело, мутные от бабьего счастья глаза…. Сбросив ремни с её рук, целовал…, целовал, целовал….
Он доводил её до оргазма, дурея, слыша её гортанный вопль, не сравнимый ни с чем… Дав ей отдохнуть, он продолжал мучить её тело ещё, ещё, ещё и ещё…
Менялись позы, приходила усталость, …
Он лежал на кровати, раскинув широко руки, ослабевший от эмоций и вложивший в её тело все свои флюиды.
Она знала, чего он ждёт от неё…
Ей нравилось, как он, после её прикосновений, оживал…. Не грубыми, но настойчивыми движениями, он отдавал ей его глубоко в рот. Её желание оживало вновь от ощущения его напряжённой плоти.
Он чувствовал, как между грудью и членом от прикосновений её рук и губ бегут сильнейшие токи, сливаются в реки и готовы вырваться наружу. Отстранив её, он менял позу, бесцеремонно, как куклу поворачивал её на бок и с силой натягивал на член, держа грубо за попку и перебросив ногу за своё плечо… Она стонала, от сладкой боли в этой непривычной для неё позе, царапая его запястья, оставляя содранную кожу от ногтей и кровавые задиры, от чего чувство выебать её с звериной силой возникало с ещё большей силой…
Он не любил безопасный секс…. Наоборот, инстинкт настоящего самца требовал впрыснуть семя так глубоко в плоть, чтоб эта самка была его навеки и носила от него плод. Он ощущал это физически, на уровне спинного мозга, потому что к здравому смыслу это не имело никакого отношения. Только инстинкты начинали двигать им, каждой его клеткой, от чего он превращался в жаждущего зверя, что так нравилось его женщинам. Ему нравилось рвать её тело до синяков, держать её за горло до хрипоты…. От её стонов, мужская сперма рвалась наружу и пузырясь, вырвалась горячим фонтаном, ударив горячей струёй в матку… Он хрипя, в изнеможении, сжимая её светлые волосы повалился на неё, придавив своим весом, тяжело дыша, благодарно прижал к себе, мокрый, обессилевший и счастливый.
Баба Нюра