- Тебя снова выпороть? Ты обещал услужать госпожам?
- Да, госпожа Лера.
- Тогда почему ты не занял при появлении госпожи подобающее тебе положение - на коленях?
- Я... ещё не знал... Простите меня, госпожа Лера!
- Хорошо, сейчас драть мы тебя не будем. Днём - посмотрим! Ты очень хорошо поработал попкой, сейчас мы посмотрим, как ты умеешь работать ротиком и язычком! - Лера села на край кровати, широко развела ноги и откинулась назад. С силой потянула за цепочку. - Ты понял, что тебе надлежит делать?
Олежка обернулся. За его спиной стояли улыбающиеся Женька с Мариной. У каждой в руке был пучок из пластиковых прутьев с раздвоенным концом, штук по пять в пучке. Он посмотрел вперёд, увидел щель между напухшими в предвкушении губками Леры, её лобок, заросший довольно длинными светлыми волосами. Его чуть не стошнило. Лера рванула цепочку так, что Олежке показалось, что ещё и чуть, и оторвётся голова. Жалящий удар прутом обжёг его попу. Нелепо подпрыгивая на скованных наручниками руках, не испытывая ничего, кроме безнадёжной обречённости, он пополз к Лере...
Девушка крепко взяла Олежку за ошейник, с силой потянула к себе. Чувства начали к нему возвращаться, и тут он почуял... Нет-нет, даже не почуял - его просто накрыло как волной каким-то непереносимым смрадом. Из промежности у Леры несло смесью запахов мочи, застарелого закисающего пота, именно того специфического запаха пота, свойственного опревшей промежности, и ещё какой-то вони, то ли гнили, не то тухлятины, непонятной Олежкиному обонянию... И вся эта смесь запахов была "покрыта" резкой "селёдочной" отдушкой. И вот ЭТО ему предстояло взять в рот!
Возможно, это был один из элементов "шоковой дрессировки", когда ему дали крайнюю погань, опробовав которую, он был бы уже нечувствителен ко всему остальному, а пройдя через такое унижение, стал бы послушен во всём. Либо Лера - как Олежка узнал несколько позже - пару дней подряд будучи вдребезину пьяной, не уделяла должного внимания воде и мылу, а сейчас ради какого-то раба мыться и не стала. Или даже "припасла" эти амбре ради той самой "шоковой дрессировки"...
Олежка рефлексивно прянул назад. От желудка по горлу прокатилась волна спазма. Его бы и вывернуло прямо тут же, но Лера свободным концом цепочки с силой прошлась по его попе, задев верх бедра и поясницу. Адская боль заставила его забыть обо всём, погасила ощущения. Второй и третий удары совершенно превратили Олежку в безвольный кисель. Повинуясь руке Леры, тянувшей его за ошейник, он ткнулся лицом в её промежность, коснулся губами её клитора, мелко затрепетал по нему губами.
- Вот что кнут животворящий делает! - раздался за спиной голос то ли Марины, то ли Женьки. - Один удар заменит миллион слов! Ну ладно, если будет артачиться - позовёшь! Вздрючим так, что небо с овчинку покажется! Понял? Кукла резиновая! Ты ещё не знаешь, как жарит резиновая трёххвостка! И что такое шлёпалка! А?
Вселив в него достаточную меру страха, девки удалились. Олежка, повинуясь властным указаниям Леры, лёгкими прикосновениями языка облизал ей клитор, пощипал его губами. Девушка сладостно застонала, откинулась назад. Ошейник она отпустила, и изо всех сил вцепилась в Олежкины волосы, намотала их прядь себе на пальцы. Точно так же он вылизал её губки, но после приказа войти языком вовнутрь несколько помедлил. Хлёсткий удар цепочки вернул его к действительности, и уже не замечая отвращения, он залез языком в вагину и начал усердно работать там, стараясь проникнуть поглубже, понукаемый несильными, но всё же болезненными ударами. Лера пристанывала, часто дыша, по ногам у неё постоянно проходила судорожная дрожь. Выделения
День рождения сестры