тянуло в туалет. Он едва сдерживался чтобы не сказать об этом хозяйкам, прекрасно зная, чем такая просьба окончится. Но ещё ужаснее будет если он не сможет стерпеть и уронит хоть каплю! И ужас перед последствием такой вероятности сразу же словно перемыкал что-то внутри, и нестерпимый позыв моментально ослабевал, страх отвлекал от него.
На этот раз последней оказалась Лера. Не торопясь она извлекла страпон из попы у Олежки, хлопнула его по ягодице.
- Чего-то наша дивчина-царина мнётся и жмётся. Что это с тобой? Никак хочется пиписинькать? Девчата, пропустите её, а то она с нетерпежу уже теряет ориентацию в пространстве!
Олежка буквально взлетел, и стуча каблучками босоножек - Марина заставила его одеть и их, и чулки, - с развевающимися подолом, понёсся в туалет. Девки устремились за ним, и сгрудившись в дверях, смотрели как он поднимает подол и сдёргивает трусики, спешно плюхается на унитаз - эти движения их явно заводили.
- Как хорошо она уже дрессирована, знает как следует ссать когда одета девочкой! - шепнула Вероника.
- И знает, что любят и хотят видеть госпожи! - добавила Лера. - Я уже хочу ещё разик ей вдуть!
Хоть они и были по своей природе более чем наполовину лесбиянками, но женское начало всё же бессознательно рвалось наружу, сказывалось в виде тяги к противоположному полу, но обязательно в извращённых формах - подавлять, истязать во всех видах, и разумеется иметь словно женщину. Получая и физическое удовольствие, и, даже того не осмысливая полностью, наслаждаясь его унижением от этого. Но чтобы это обязательно был бы парень! Это было некое подобие "раздвоения души", когда с виду всё происходит как будто спонтанно, но идёт из таких глубин неосознанного, что они и сами не отдавали себе отчёт, что им нужно в действительности, зачем они вытворяют такое. Единственное, что они понимали, но не могли себе объяснить, так это то, что нечто заставляло их делать физическую боль тому, к кому они испытывали притяжение и даже некоторые симпатии и чувства. И потому нежный инфантильный парень, наряженный в сексуальное женское бельё, удовлетворял эти оба их взаимно борящихся направления, как бы сводя к нужной, но неосознаваемой точке. Не потому ли его в образе "девочки" они если и не приближали к себе, то во всяком случае несколько "повышали", уже не воспринимали как вещь и не считали "мясом"? Не было столь откровенно подчёркнутого отношения как к какой-то грязи...
Далее Олежке было велено подмыться на биде - девки опять буквально истекали, любуясь как он садится, задирая бельё и снимая с одной ноги трусики, как затем отирается бумажным полотенцем и одевает их обратно, - после чего Лера хлопнула его по спине - "Пошли!", и все они вернулись в спальню. По дороге он хотел незаметно почесать саднящую попу, но Марина сразу углядела движение.
- Что, попёна зачесалась? А, понятно к чему такое! А? Девочки? Кто знает? - и она зашлась заливистым смехом. Вслед за ней расхохотались и остальные девчонки.
- Плёткина радость! - Вероника протянула руку и шлёпнула его по попе.
Олежку подтолкнули к кровати. Некоторые девки ещё пересмеивались.
- Ну-с, - Лера вожделенно потёрла руки, поболтала торчащий между ногами страпон и погладила себя по ляжкам - какие ещё таланты покажет нам наша шлюшечка? Не терпится опять и снова напялить такую милашку! - она зашла к Олежке сзади, и проводя ладонями по бёдрам и выше, медленно подняла на нём подол и так же неспешно спустила трусики. Положила руки ему на плечи, нажала вниз и потёрлась щеками об его волосы, захватывая губами и пропуская
Уйти, убежать, улететь