коли взяли мы его у такой заботливой маменьки, приходится и самим проявлять не меньшую заботу!
- А что? Вот юные спартанцы, когда их приучали ходить без одежды, на ночь делали себе подстилки из крапивы. Ночи там были всё ж холодные, особенно зимой. Крапива не только жгла, но и в какой-то мере и согревала, хоть не заболеешь!
- А то мамочка беспокоится! Хорошо ли спит её сыночек, мягко ли ему, тепло ли укрыт, есть ли у него молочко в бутылочке, и всегда ли оно тёпленькое!
С первой же секунды у Олежки всё похолодело внутри. Так вот для чего девки берегли остаток крапивы! Теперь... Ложится на эту с виду пышную от торчащих листьев застилку! Которая обнимет со всех сторон обжигающими объятиями, на эти стебли, жгучие как огонь! И не избежать! Он беззвучно всхлипнул.
Вероника, глядя на бледнеющее с каждой секундой Олежкино лицо, в предвкушении его скорых мучений и представляя, какой ужас сейчас бушует в нём, стала всё чаще сжимать бёдра, тереть ногу об ногу, проводить ладонью по лобку. Клитор у неё набух и выпрямился, приоткрывая источающую соки щёлку. Наконец она не выдержала.
- Слушай-ка, - как-то виновато глядя на Лизу, произнесла она, - позволь ненадолго попользоваться им, а? Совсем быстро? - и не дожидаясь ответа, она встала прямо перед его лицом и расставила ноги. Взяв за волосы, запрокинула ему голову назад и сильным движением всунула её промеж своих бёдер, прижала губами ко всё более раскрывающейся щёлке.
То медленно, то постепенно убыстряя шевеление ртом по внутренним губкам, одновременно втыкая язык в вагину, с каждым разом всё глубже, Олежка принялся ублажать госпожу. Та, поворачивая ему голову, ставила её в разных положениях относительно щели, двигала вдоль промежности, одновременно делая толчки бёдрами. То утапливала его лицо почти целиком во влагалище, то почти полностью отпускала. В последние минуты всунула ему в приоткрытый рот набухший, очень крупный, далеко выдавшийся клитор.
- Сильнее соси! - вконец возбуждённая девушка впилась ногтями в кожу на его голове, с необычайной силой схватила за волосы и потянула так, что они даже затрещали.
И как только Олежка стал засасывать короткими быстрыми засосами, резко отпуская и всасывая вновь, Веронику встряхнуло. Громко замычав через нос, она несколько раз вскрикнула, прижала Олежку к лобку, вертя животом, и ещё через полминуты отбросила его назад, глубоко дыша и постанывая.
Из уже приготовленного ведра с водой ему велели ополоснуть лицо, прополоскать рот, глотая воду. Лера постукала рукояткой кнута Олежке по затылку.
- Постеля застелена, со всеми удобствами. Не хуже чем в президентском номере гранд-отеля! Сам ляжешь, или помочь? Смотри, если придётся тебя тащить, да ещё ты станешь трепыхаться, получишь немалой добавки! Так что думай, мы долго не ждём!
- К великому сожалению, думать он не обучен. За него всю жизнь думала его мама. А какие думы может вложить такая тупая тёлка как его мамочка?
Олежка с жутью во взгляде посмотрел на устеленную крапивой скамью. Вдруг, как-то само по себе, в его голове пронеслась мысль, что хоть он и заработал на завтрашний день лишнюю крепкую порку за то, что воспротивился тогда, в предбаннике, пожеланиям Лизы, но что было бы, если б она действительно села к нему на член, сдвинув кожу и обнажив головку? Она наверняка б не позволила выправить кожу обратно. Теперь пришлось бы этим почти что голым мясом лечь на крапиву? Да это ж пострашнее всякой порки! И, не в состоянии ещё сделать движение, он всё смотрел и смотрел на своё адское ложе.
- У него что, опять потерялась связь между мозгом и
Салон "Летучая мышь" часть1