еще одна дверь – выход в холл... Так вот Илоне, заглянувшей в полутьму коридорчика, показалось, что эту дверь покрыл толстый слой льда. Она зажмурилась, покрутив головой, чтобы прогнать наваждение... Неужели на фоне переживаний и странно плохого самочувствия появились галлюцинации?
Между тем Дикий попробовал сетку, закрывающую окна, а потом подошел к Илоне Витальевне:
— Пошли!
— Никуда я с вами не пойду!
— Хочешь прямо здесь?
— Нигде не хочу!
Дикий наклонился и, схватив за плечо, легко поднял женщину, далеко не пушинку. Его пальцы были просто-таки железными, а сила впечатляла.
— Прекратите! – пискнула женщина, когда ее тут же ухватили за грудь. Все теми же железными пальцами. И со всей той же силой – наверняка останутся безобразные синяки, и как это объяснить мужу?
Тут Дикому сбоку прилетел кулак, отчего его голова дернулась, а хватка на бюсте исчезла. Воронков – именно он пришел на помощь. Илона ничего не смогла предпринять – она хотела убедить ученика, что не стоит злить террористов, что она сама за себя постоит... Но слова застряли в горле: неуловимым движением выхватив пистолет с интегрированным глушителем, Дикий выстрелил Воронкову прямо в лоб. Хлопок был сосем негромкий, ненамного громче звука гильзы, заскакавшей по дощатому полу. Визг, ученики отбегают и отползают подальше от входа, испуганно глядя на труп соученика на полу...
— Ну, что, пошли? – как ни в чем ни бывало обернулся Дикий к Илоне.
— Хорошо, - ответила учительница дрожа. – Только не убивайте, пожалуйста, никого!
— Посмотрим...
Ее отвели в ближайшую раздевалку, отчаянно тиская то за грудь, то за задницу, при этом можно было с унынием констатировать, что мужу уже не удастся втереть, что ее не тронули при захвате школы – отметины и синяки на белой коже скрыть никак не удастся.
— Это эти идиоты падки на молоденьких, а я люблю постарше, чтобы и сама завелась, и сделала мне красиво. Ты же сделаешь мне красиво?
— Да-да, - ошеломленно отвечала учительница. В конце ее голос сел до едва различимого хрипа: они вошли в раздевалку. А там...
Хром сидел со спущенными штанами на низкой лавке посередине раздевалки, а Рада скакала на его члене. В глаза бросилась ее округлая попка, упруго вздрагивающая, каждый раз, когда она насаживалась до упора. При этом это был не совсем обычный секс – шею ученицы охватывал ошейник, от которого между лопаток шел широкий ремень к скованным запястьям, вздернутым к середине спины. А когда девочка оглянулась, то между ее зубов можно было заметить рамку, едва не разрывающую раскрытый до предела рот. Весь подбородок был в слюнях, но несмотря на явное смущение перед новоприбывшими и эти BDSM-предметы было видно, что все происходящее ее не особенно напрягает. Скорее наоборот.
— Раздевайся! – приказал Дикий Илоне, застывшей в шоке: это не просто бандиты, это какие-то беспредельные извращенцы! Ну кто будет брать в бой, в поход эту шлейку для фиксирования женщин в беззащитном положении?
— Ты охренел, Дикий? – выглянул из-за локтя Рады Хром. – А кто молодежь сторожит?
— Я дверь приморозил, - Дикому надоел ступор учительницы, и он вздернул тонкий пуловер до горла, а потом чашки бюстгальтера – вниз. И с восторгом уставился на каплеобразные округлости, слегка колеблющиеся от этих движений. Потом он зажал крупные коричневые соски в пальцах и принялся жестко их сжимать и мять. – Сетка на окнах – прочная, никуда не денутся.
— Ладно, только сбрую на нее одень, а то обратится в самый неподходящий момент.
— А ты еще не чувствуешь, кто иммунный, а кто – зараженный?
как меня араб трахнул