с пальцев ускоряя свой темп. Она таки успела заскочить в наш вагон прямо перед отправлением. Однако через пару минут после того, как накормленная рыбой сестра уселась на свою койку в купе, я увидел счастливые лица продавцов с перрона в нашем вагоне. Мужчины протягивали мне свои мятые купюры.
Когда наш поезд подъезжал к нашему городу, вахтовики долго уговаривали отдать им Нинку на сезон. Они обещали, что она у них на скважине будет звездой. Нинка, увлеченная их речами, даже была готова согласиться и поехать с ними дальше. Но я, решив что ее родители не простят мне такого поворота, все же отказал вахтовикам клятвенно их уверив, что через год этим же поездом мы снова будем возвращаться с юга домой.
Сойдя с поезда, я заметил, что Нинку как будто подменили. До этого она была светлой и жизнерадостной молодой и симпатичной девушкой, теперь же она походила за зажатую в комплексах, тусклую и невзрачную женщину. Она надела на себя довольно странную и консервативную одежду. Ничто в ее виде не могло даже дать намека на то, что она могла быть совсем другим человеком. Той которую я знал и помнил этим летом.
Взяв такси с вокзала, мы поехали до ее дома. В пути мы почти не разговаривали. Она молчала и смотрела в серое окно. Взгляд ее был совершенно не читаем. На любые мои попытки завести разговор, она флегматично, что-то отвечала чисто формально. Остаток пути мы проехали молча. Расплатившись с таксистом, я пошел провожать ее до дома. В подъезде я попытался приобнять ее талию. Мне хотелось убедиться, что я все еще могу чувствовать тепло ее тела и ее сексуальную энергию. Но все было напрасно. Она закрылась в себе. Было ощущение что обнимаешь дерево. Она лишь безразлично ждала, когда я успокоюсь, перестану ее лапать. После чего она сможет спокойно пойти домой.
Я не понимал в чем дело. Как человек мог так сильно измениться всего на несколько минут? Ведь все что с нами происходило, не было плодом моей фантазии? Я уже начинал во всем сомневаться.
— Надеюсь, братишка, что детали нашей поездки ты не будешь рассказывать моей мамаше? – сказала она уже возле самой двери.
Тут я понял причину ее трансформаций. Именно на юге она была настоящая, а тут ей приходилось скрывать свою истинную суть под личиной благопристойности. Мне стало очень ее жалко. За все это время я сильно привязался к ней. И хоть, конечно, я не собирался на ней жениться, но мне также не хотелось полностью терять с ней связь. Кто-то внутри меня искушал мыслями о возможных новых сексуальных утехах с моей сестричкой.
— Нин, а можем ли мы снова с тобой как-нибудь уже тут встретиться неформально? – жалким голосом, теряющим надежду, осторожно спросил я.
Нинка долго на меня глядела пытаясь, что-то понять. Ее изучающий взгляд пытался заглянуть мне внутрь и выяснить что-то, что ей было очень важно. Видимо она не нашла то, что искала или нашла что-то что ее оттолкнуло от меня. Она лишь только сделала немного разочарованное лицо и невнятно сказала: «Посмотрим». После чего она исчезла за закрывшейся дверью.
Это был последний раз, когда я ее видел. Через месяц я узнал, что ее из-за ревности и по-пьяне зарезал бойфренд. Нашим планам на новую поездку на юг не суждено было сбыться. Я чувствовал себя самым последним гадом.
В больнице.