нас никогда не было шанса, не так ли, Робби? — спросила она мгновение спустя, печаль на ее лице легко читалась.
Я покачал головой. — Конечно, Джорджия, у нас были все шансы. Неважно, что моя семья хотела навредить мне, навредить нам. Мне все равно, что это отец собрал нас вместе, чтобы попытаться контролировать меня. Но именно твой выбор – трахнуть моего отца и брата, а потом продолжать трахать их — убил нас. Это был твой выбор, и я слышал слова, которые ты произнесла, присоединившись к унижению меня в тот вечер, когда я вернулся домой из Мельбурна, это был твой выбор, независимо от действующих сил
Если бы ты пришла ко мне и поделилась своими опасениями. Возможно, даже если бы ты пришла ко, честно рассказав о том, что произошло в первый раз, у нас мог бы быть шанс. Но ты предпочла обмануть меня. Ты решила скрыть измену и попытаться выдать своего сына за моего, хотя знала, что это не так. Это была не только моя семья; да, они могли повлиять на тебя, но это был твой выбор. У тебя были часы, дни и недели наедине со мной, когда ты могла бы признаться, но мне потребовалось застать тебя с Брэдом, чтобы ты поняла, что я ни от кого не потерплю такого дерьма.
Она кивнула головой, стараясь сдержать слезы. Эми посмотрела с сочувствием, но не пошевелилась, чтобы поддержать сестру после прикосновения рук.
— Где ты с детьми остановилась? — тихо спросила Эми.
— В данный момент мы остаемся с Рут и ее семьей, – сказала Джорджия. – С тех пор, как умерла Хэтти, я просто не знала, что делать. Рут взяла нас с детьми к себе, и хотя она не очень довольна, она присматривает за нами.
Мы кивнули головами.
Джорджия вздохнула, затем снова посмотрела на меня.
— Ты прочитал письмо? — спросила она меня.
Я совсем забыла о письме, которое Джорджия дала мне в больнице, когда мама лежала при смерти. Она попросила меня прочитать его, когда все уляжется. Я покачал головой.
В ответ я получил слабую улыбку:
— Ты сможешь прочитать это в ближайшее время? Это не что иное, как извинение за все. Я знаю, что это ничего не исправит, но мой психотерапевт попросил меня написать это и, если будет возможно, однажды дать тебе его прочитать.
— Хорошо, Джорджия, я прочту это, — сказал я ей.
Джорджия выглядела растерянной, но посмотрела на мою жену. — Эми, пожалуйста, присмотри за ним. Если из этой неразберихи и вышло что-то хорошее, так это то, что ты нашла Робби и сделала его счастливее, чем я когда-либо могла.
Джорджия села в старый побитый Kia Rio и уехала.
— Мне ее немного жаль, — сказала Эми, опираясь на меня, пока мы смотрели, как она выезжает со стоянки.
— Да, — ответил я.
— Тебе ее жалко? — спросила моя жена, глядя на меня так, словно у меня выросла третья рука.
Я пожал плечами:
— Немного, но я имел в виду то, что сказал. Она могла бы поговорить со мной, а не скрывать это от меня. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь по-настоящему простить ее.
По дороге домой мы еще поговорили о достоинствах прощения и событиях дня. Когда мы забрались в постель, мы просто обняли друг друга и заснули.
На следующий день я пошел и взял кофе для себя и Эми, пока никто не встал. Я видел новости в кафе, в которых были основные моменты судебного процесса, включая выдержки из того, что сделали мои отец и брат. Репортер стоял возле кафе и
Глубже, глубже