может сделать, чтобы заставить вас отказаться от иска против нее.
После долгой паузы я спросил:
– Почему здесь вы, а не она?
– Думаю, что после вашей тирады против нее в последний день суда она вас боится.
– Почему она была такой бессердечной дрянью, до того как я на нее набросился? Она должна была противостоять окружному прокурору и закрыть дело сразу после показаний Уотсона.
– Теперь она это понимает и искренне извиняется.
– Позвольте мне задать вам несколько вопросов. Разумеется, вы не обязаны на них отвечать, и если не хотите, то можете встать и уйти без каких-либо комментариев с моей стороны. Понятно?
– Да, – с опаской ответила она.
– Сколько вам лет?
– Двадцать шесть.
– Эти очки поддельные?
– Да.
– Зачем вы их носите?
– Чтобы отбить желание у парней приставать ко мне.
– У вас есть романтические отношения?
– Нет.
– Вы гетеросексуальны?
– Да.
– Какие у вас планы после окончания стажировки в конце следующей недели?
– Надеюсь, что мне предложат работу в прокуратуре, но если нет, то я найду работу в местной юридической фирме, так как мне нравится этот район. У меня уже есть две возможные вакансии.
– Что вы делаете в субботу вечером?
– По состоянию на сегодня у меня нет никаких планов. Может быть, мы с моей соседкой по комнате пойдем в клуб.
– Каков номер вашего личного мобильного телефона?
– XXX-XXX-XXX.
Все мои вопросы и все ее ответы были заданы совершенно бесстрастно, без эмоций и мимики.
После долгой паузы я сказал:
– Передайте мисс Карни, что если вам предложат работу в прокуратуре, я откажусь от иска против нее. Скажите, чтобы она передала окружному прокурору, что если он принесет искренние публичные извинения, Уотсону будет предъявлено обвинение в убийстве моей бывшей жены, и не только в отношении его нынешнего обвинения в фальсификации, и если вам предложат работу в прокуратуре, я прекращу дело против него.
Ширли солча усмехнулась.
– Вы меня дразните?
Я стоически ответил:
– Ни в коем случае. На самом деле, позвольте мне изложить это в письменном виде.
Я зашел в компьютер, составил то, что только что сказал, распечатал, подписал и поставил дату. Внизу же дописал: «В противном случае увидимся в суде».
Я протянул бумагу Ширли. Она просмотрела ее, улыбнулась и сказала:
– Спасибо, мистер Уортингтон, – и протянула руку.
Пожав ее, я сказал:
– Не за что, мисс Уильямс.
Выглянув в окно и увидев, как она выходит из моего здания, я позвонил ей на мобильный телефон. Она достала его из кармашка на боку своей сумочки, посмотрела на определитель номера и улыбнулась, ответив:
– Ширли Уильямс.
– Алло, мисс Уильямс, – сказал я. – Лукас Уортингтон.
– Уж не тот ли Лукас Уортингтон, с которым я только что встречалась? – спросила она с легкой ноткой усмешки в голосе.
– Тот самый. Я понимаю, что у вас нет никаких твердых планов на субботний вечер, и хотел бы узнать, не хотите ли вы поужинать со мной и сходить на «Мышеловку» в Artist's Playhouse – это самая длинная пьеса в истории.
Из окна я увидел, как она широко улыбнулась. После некоторой задержки она сказала:
– Да, я согласна, мистер Уортингтон. Хотите, встречусь с вами в ресторане?
– Нет, если не возражаете, пожалуйста, напишите мне свой адрес, и я заеду за вами в 6:15 в субботу вечером.
– Так и сделаю, – сказала она, все еще улыбаясь.
После того как она завершила разговор, я увидел, что она печатает на своем смартфоне, и как только она вернула его в сумочку, я услышал звуковой сигнал на своем мобильнике, в сообщении был указан ее адрес вместе с улыбающимся эмодзи.
Нарциссизм