Некоторое время мы молча курили, стряхивая пепел в пивные крышечки. Затем ещё выпили и Дина продолжила свой монолог…
— И ты уж прости меня дуру грешную, но есть и у меня грешки… Я ведь сестрицу твою сладенькую невинную тоже поимела… Она только к нам попала тогда. Это в городе ещё было, прошлой весной. Такая вся цивильная, тихоня в очочках. Сидела в уголке, как мышка. Вот мы ее Мышкой теперь и зовём. Хотя она очень с тех пор изменилась… И не только внешне. Свободнее стала, более дерзкая, раскованная. Это и в сексе очень даже чувствовалось. Когда она в первый раз в мою кроватку попала, скованная такая, на стрёме постоянно, как на измене прям. Ты только не подумай плохого — вдруг встрепенулись Дина — она даже первой начала. Мы когда ещё только познакомились, сидели, болтали о чуши всякой богемной, она меня первая поцеловала… Да сладко так, с язычком. Хоть и было понятно, что неопытная ни разу… Покраснела сразу тогда, а потом намеками…. Слушай, может тебе неприятно такое слушать? Сестрёнка, все же младшая…
— Да что и говорить-то. Маленькая, нежная, хрупкая, как не от мира сего… А глазищи… У тебя такие же. Удивлённые, детские, непосредственные. Когда мы уединились в комнатке она сначала опешила, замерла, а потом, как в холодную воду "солдатиком"... Первая меня раздевать начала. Я тоже ей блузку расстегиваю, по одной пуговке, все боюсь порвать… Руки трясутся, волнуюсь почему-то, как будто мне сейчас девственность терять. Да чего там. Я когда целочки лишилась, гораздо меньше парилась. А тут прям волнительно так.
Дина плеснула ещё по стаканам, чокнулись, молча выпили, закусили кто чем.
— Но возбуждение у меня тогда было … Просто накрыло с головой. Я пуговички эти мелкие расстегнула, замочек на лифчике расстегиваю, а она уже мне груди мнет. Аккуратно так, нежными ладошками. Расстегнула лифчик ей, помогла снять, начинаю сосочки ее целовать. Тверденькие, остренькие, мммм… Она задышала часто, голову так назад откинула… И стон такой, еле слышный. Я руку под юбочку ей сую, а трусики уже мокрые хоть отжимай. Да я и сама уже чувствую водопад в трусах… Кое-как разделись уж полностью, она лежит на спине, подрагивает, как будто ток по ней идёт. Я все ниже спускаюсь к писечке… Не побритая ещё пися, девственная, волосики нежные такие светленькие… Пушок прям… Я как из голодного края, прямо впилась в нее. Мягенькая, податливая, губки потемнели, кровью уж налились, фасолинка уже стоит во весь рост… Я там вылизываю все, а пиздёнка сладкая, карамельками пахнет…
Дина все говорила и говорила, а мое все ещё дрочерское воображение рисовало картины… А перед глазами та самая утренняя спящая Наташа. Ее грудь и нежная манящая щёлка… Мой верный друг снова встал, вздыбив полотенце.
Дина внезапно замолкает и неотрывно смотрит на возмущение ткани. Медленно встаёт, её полотенце сползает на пол. Подходит ко мне, берет меня за руку, помогает подняться с волосатого ковролина, тянет за руку в сторону дивана.
— Пошли. Время любить. — едва слышно шепчет мне в самое ухо горячими мягкими губами…
********
Я валю ее на диван, нависая сверху. Наши губы и языки сплетаются в жарком поцелуе. Я глажу ее упругую грудь, она стонет и выгибается всем телом. Мои пальцы скользят по ее животу, и вот уже моя рука внутри ее...
Она выгибает спину, приподнимая бедра. Ее пальцы впиваются в мою спину.
Извращённый Айболит